Обычно к утру собиравшаяся в суставах жидкость заставляла его морщиться от одной лишь мысли о необходимости согнуть ноги. Сейчас он не почувствовал ничего, кроме лёгкости.
Сел на кровати, поставив стопы на прохладный пол. Выпрямил спину, ожидая привычного хруста позвонков. Тишина.
— Да что ж такое-то? — старик потёр лицо ладонями, ощущая под пальцами хорошо знакомый шрам, единственное, что осталось неизменным.
Нащупал на тумбочке трость — верную спутницу последних лет. Машинально сжал серебряный набалдашник, но не опёрся на неё, вставая.
Поднялся одним плавным движением, как в молодости. Без привычного кряхтения, без опоры на кровать или трость. Просто встал, словно ему не семьдесят с хвостиком, а меньше.
Осторожно ступил вперёд, будто проверяя, выдержит ли пол. Сделал шаг, второй. Тело слушалось, как в те годы, когда он ещё прыгал с обрыва в глубокий омут под старой ивой.
Ефим Юрьевич глубоко вдохнул, проверяя лёгкие. Никакой одышки. Воздух свободно наполнил грудь, без привычного сипения и булькающих звуков в бронхах.
Прижал ладонь к груди. Сердце билось ровно и сильно, без перебоев и колотья, сопровождавшего его последние годы. Никакой тяжести за грудиной, никакого жжения.
— Колдовство, — прошептал старик, сжимая и разжимая кулаки.
Подошёл к умывальнику, стоявшему в углу комнаты. Плеснул в лицо холодной водой, ожидая, что наваждение спадёт. Подняв взгляд на небольшое зеркало, увидел то же морщинистое лицо, те же седые брови, тот же шрам. Внешне — всё как обычно, но ощущения…
Осторожно присел на корточки, проверяя колени.
Никакой боли. Оттолкнулся и выпрямился одним пружинистым движением. Тело ответило молодой силой.
— Что ж такое? — пробормотал старик, вспомнив ночной разговор у капища.
Наскоро оделся и вышел из комнаты. Ступал осторожно — всё ещё не доверяя собственному телу. В коридоре задержался у двери дочери, прислушался. Вера спала, её дыхание было ровным и глубоким."
"Спустился по лестнице, даже не придерживаясь за перила. Каждый шаг вниз когда-то был испытанием, заставлял считать ступеньки.
Теперь он преодолел их, даже не задумываясь.
На кухне увидел его. «Внук» сидел за столом у окна, грея ладони о чашку с чаем. Ефим Юрьевич замер в дверном проёме, разглядывая этого странного гостя.
— Доброе утро, — произнёс дух, не оборачиваясь. — Выспался?
Ефим осторожно приблизился, опустился на стул напротив. Молча разглядывал это молодое лицо с глазами, видевшими, похоже, больше, чем он сам за свою долгую жизнь.
