Следил за движением энергий и эфира.
У меня затекло тело. Эффект от зелья прошёл. Я почувствовал пробирающий до костей холод. В мыслях я уже ругался на всех известных мне языках. Солнце вставало.
От злости мне захотелось шандарахнуть магией, своей силой по этому клубку. Испепелить его, оставить один.
Я заскрипел зубами, а потом засмеялся. Точно! Один! Как же я раньше не догадался. Это же, как моя связь с Колей. Я все его каналы завязал на один и прицепил к себе. Он мой слуга. А тут тоже самое!
Стоило это понять, как в глаза бросились все проблемные участки.
На них проходила утечка силы. Потому камень и вытягивал из деда силу. Пытался восстановить то, что отдавал. Компенсировал. А в идеале, оно должно курсировать по кругу.
Рассвет застал меня заледеневшим и продрогшим. Но я сделал! Всё сделал. Уложил все каналы магии к нити связи. Скрутил всё это, сплёл в единый толстый канат и зациклил. Если я хоть что-то понимаю в магии, а я понимаю, то сегодня дед должен пойти на поправку. А моё зелье ему в этом ещё и поможет.
Я с трудом расцепил ноги и встал с земли. С меня посыпались льдинки, а всё тело болело и ломило, даром, что молодое. Стоило выйти из капища, как увидел Колю. Он мчался ко мне от избы, где спала мама. В его руках исходила паром огромная алюминиевая кружка.
Обжигающий нёбо чай пришёлся кстати. Во мне совершенно не осталось сил. Ни капли магии. Меня шатнуло и Коля подхватил за корпус. Перекинул руку через свои плечи.
— Вы в порядке, господин? — спросил он встревоженно.
— В полном, — улыбнулся я, дышалось мне и впрямь легко, всё же я сделал. Я великий маг и этого не отнять. Моё величие в знании и опыте.
— Точно? — лицо Николая выражало недоверие.
— Точно, — кивнул я, и ноги подкосились, — а теперь, отнеси меня на кухню. Есть хочется и в отпуск.
* * *Ефим Юрьевич Орлов
Утренние лучи солнца просочились через щель между тяжелыми шторами, прочертив золотистую полосу поперек деревянного пола. Ефим Юрьевич медленно открыл глаза, машинально готовясь к привычной утренней боли.
Мысленно собрался с силами перед тем, как перевернуться на бок, ожидая резкого прострела в пояснице.
Глубоко вдохнул и осторожно повернулся.
Ничего.
Нахмурился. Ещё раз перевернулся, теперь резче. Никакой боли. Ни малейшего намёка на дискомфорт, который сопровождал его десятилетиями.
— Чертовщина какая-то, — пробормотал старик, приподнимаясь на локтях.
Колени, мучившие его особенно, когда погода менялась, молчали.
