За ночь они покрылись слоем мертвой плоти. На некоторых участках металл почернел от нагара, непрошеные гости полностью сгорели в электровспышках, но в других местах на электродах блестели капли желудочного сока, застывали белые полосы чьих-то внутренностей.
Бойцы брезгливо матерились, поминая Илану всеми нехорошими словами, но при этом с максимально возможной скоростью ползли вдоль электрошин, с которых ненадолго сняли питание. Вниз, к основе «сэндвича», летели ошметки слизней и сороконожек, остатки хитиновых панцирей жужелиц и пауков, бесформенные клубки полуразложившихся червей…
Такая работа не понравилась никому.
Еще больше не понравилась мысль, что придется заниматься этой гадостью каждое утро. Возможно, и не только утро. «Не исключено, – пообещал Клещ, – повторим обработку шин вечером, перед наступлением темноты. Если увидим, что снова нарос приличный слой дерьма…»
Сергей с тоской подумал, что идут только первые сутки, и на Илане им придется продержаться еще шесть…
Покончив с уборкой, Клещ оставил всех в лагере, а с собой, на вылазку, взял только Белоснежку, Дэла и Быкана – точно так, как сделал накануне.
И снова Быкан тащил на себе тонкие стальные стержни-маркеры, хотя Сергей не понимал: для чего? Ведь они расставили штыри в первый день, как только выбросились на Илану…
Оказалось, что пессимизм Клеща полностью оправдан. Когда подошли к северной оконечности проплешины, выжженной геплами, Воронин ахнул от удивления. Джунгли наступали на островок людей, да еще как наступали!!!
Первые пять стержней почти полностью исчезли в низкой поросли.
За вечер предыдущего дня, ночь и утро на черной сожженной земле появилась трава, причем не хилые редкие столбики, а мощный плотный ковер, поднявшийся из грунта на десять-двадцать сантиметров.
Однако конкуренция между растениями на Илане была очень высока: в то время как трава пробивалась снизу, из сожженной напалмом земли, другие растения атаковали сбоку, от кромки леса.
Одни выбрасывали вбок усики, наподобие тех, которые выпускает садовая клубника, только здесь побеги были значительно крупнее и сильнее, да и росли совсем с другой скоростью. За ночь они успели прорваться на несколько метров в глубь зоны, которую еще накануне очистили люди. Да не просто прорвались, а окопались на завоеванной территории – пустили корни и выбросили вверх шапочки молодых побегов и листьев, отнимая свет Толимана у травы, что оказалась ниже.
