— Мой лорд, о неустрашимый Горион Доблестный, — промолвил Тарен, — я говорю правду. Там не было великанов, а только мой спутник, я да крестьянин, который пришел нам на помощь.
— Не было великанов? — взревел Горион. — Еще большее оскорбление! — Он затопал ногами с такой яростью, будто топтал не травинки, а скопище лютых врагов. — Ты называешь моих людей лгунами? Ну-ка, покажи хоть одного! Ткни пальцем в того, кого обвиняешь! Посмей!"
"— Мой лорд, — вновь начал Тарен, низко кланяясь. Ему уже стало ясно, что гордость не позволит Гориону поверить, будто его воины — обычные конокрады, сражавшиеся не с великанами, а с Помощником Сторожа Свиньи да с простым крестьянином.
— Мой лорд, — еще ниже склонился Тарен, — я не называл ни одного из твоих воинов лгуном. Они говорили правду. Ту правду, которая им померещилась.
— Ну, это уж такая дерзость! — задохнулся Горион, — Померещилась! Правда не мерещится, она есть или её нет! И в твоих словах нет ни крупинки правды! Там были великаны, монстры и летающие дубы! Мои люди будут награждены за свою храбрость, а тебя я велю поколотить за бесстыдную ложь!
— Выслушайте меня, мой лорд, — осторожно тщательно подбирая слова, снова попытался урезонить Гориона Тарен.
Он уже понял, что любое неосторожное слово князь толкует как страшное оскорбление, — Солнце стояло низко, — втолковывал Тарен. — Наши тени от этого вытянулись и стали раза в два длиннее. Храбрые воины видели не нас, а наши тени и приняли обыкновенных людей за великанов.
Тарен видел, как снова багровеет Горион, и, не давая ему вставить слова, торопился все выложить.
— Что касается великанов, — не умолкал Тарен, — то на закате любой становится великаном. Попробуй сам.
— А летающий дуб? — возразил Горион.
— У крестьянина был крепкий дубовый посох, — поспешил объяснить Тарен, — да и сам он крепче дуба. Тяжеленный посох в его руках действительно летал и мелькал быстрее молнии, а каждый удар был таким, что могло показаться, будто на голову свалилось дерево.
Несколько секунд растерянный и смущенный Горион безмолвствовал.
Он лишь цокал языком и поглаживал встрепанную бороду.
— Ладно, с великанами и с дубом покончили, — примирительно сказал он и вдруг снова вскинулся. — А как же с монстрами? С этими свирепыми страшилищами, которых мои воины видели собственными глазами?
— Монстр стоит перед тобой, — смиренно сказал Тарен, указывая на Гурджи, — Он давний мой друг. Могу засвидетельствовать, что он добрый и кроткий, но неукротим, когда на него нападут.
