Я рассказала ему и даже спела под настроение услышанную от баяниста Петра и трех его дружков песню про «Огонек». Оказалось, что Саша тоже знает песню на эту мелодию, но только текст в ней совсем другой. Ее часто передают по радио. Но то, что я спела, он никогда еще не слышал, однако ему очень понравилось. Не могу ли я записать для него слова? Свободной рукой он полез в карман гимнастерки, вытащил оттуда маленький блокнот и карандаш. Вот… Если, конечно, мне не трудно…
Мне было не трудно, и я неверным от дорожной тряски почерком написала песню – от слова до слова, так как запомнила ее сразу и навсегда.
А потом по просьбе Саши спела ее еще раз, и получилось совсем неплохо.
Сзади, за спиной у водителя, лежал автомат. Я спросила – для чего он здесь? В дороге все может случиться, – коротко ответил Саша. – Кругом леса, а в них нередко бродят разрозненные голодные и вооруженные немецкие группы. Могут стрелять по машинам."
"После этой реплики мне уже больше не хотелось петь, и я напряженно следила за проносившимися мимо придорожными кустами.
Особенно неприятный момент был, когда случились какие-то неполадки с мотором и мимо нашей, остановившейся на обочине дороги машины промчалась и исчезла вдали вся колонна автофургонов. Но к счастью, Саша оказался еще и неплохим механиком. Покопавшись с полчаса в автомобильной утробе, он умело устранил неисправность, и мы в конце концов, к неописуемой радости переполошившейся мамы, благополучно догнали свою колонну.
Ну, теперь у меня, кажется, по-настоящему смыкаются глаза – пора тоже «на боковую».
А вот пани Гелене спать вряд ли придется. Почтенная Хавронья, видимо, и в самом деле решила произвести в эту ночь на свет свое свинское потомство. Теперь в ее хрюканье слышатся какие-то особые – визгливые, тревожно-воркующие нотки, и старая наша хозяйка, проворно достав из печи котелок с теплой водой и положив наготове рядом с закутком ворох тряпья, уже приготовилась встречать новые, хрупкие жизни в этот неспокойный, полный непредсказуемых, порой трагических неожиданностей мир.
Но мне уже ничто не может помешать, я все равно буду спать. Совсем почти засыпаю. Итак, возможно, уже завтра я увижу тебя, моя Россия. Завтра… Завтра…
20 марта
Среда
Брест. Первый российский город, куда наша автоколонна вчера поздно вечером прибыла и где нас, четверых самовольно покинувших лагерь репатриантов, тотчас обнаружили и незамедлительно высадили из машин бдительные пограничники.
