Солдаты обрадованно загалдели, скинули каски, шинели. Это были молодые, но, как мы поняли из их реплик, уже успевшие побывать на фронте парни. Рихард, им оказался чернявый, со слабо вьющимися волосами обер-лейтенант, сказал нам строго:
– Сейчас мы здесь переночуем, а рано утром отправимся в дальнейший путь. Вам придется искать своих родственников самим, так как ехать дальше вместе опасно и для вас, и для нас. – Он нетерпеливо поморщился. – Не надо благодарностей, а лучше сварите-ка для всех нас кофе и приготовьте какой-нибудь ужин.
Франц позаботится обо всем необходимом."
"Франц с двумя солдатами тотчас исчезли и минут через двадцать притащили откуда-то корзину картофеля, банки с маринованными огурцами, патиссонами и помидорами, а также порядочный шмат шпика. Мы с мамой захлопотали у плиты, и уже вскоре в огромной сковороде аппетитно зашкворчала в растопленном сале картошка, вкусно запахло свежезаваренным кофе.
Немцы расположились в передних комнатах, а мы с мамой, плотно поев, улеглись тут же, в кухне, на мягких топчанах, что были расставлены вдоль стен.
Удивительно – ведь никто из них не задал нам больше ни одного вопроса, касающегося «дяди», никто и не поинтересовался, – куда мы идем, на что надеемся? Проявили ли столь несвойственную нацистам деликатность, или просто сейчас им, пребывающим в состоянии безысходности, нет до нас никакого дела?.. Обо всем этом я думала, лежа с открытыми глазами возле теплой плиты.
А еще думала о последних словах фрау Гельб, что были произнесены ею буквально вчера, на привале:
«В Евангелии сказано: настанет время, когда все твари будут иметь жилища, а человек потеряет все, в том числе даже свой дом. Теперь это время настало – лисы имеют норы, птицы небесные – гнезда, а нам, людям, негде преклонить свои головы… Это Господь Бог наказал человечество за все совершенные им прегрешения».
Господи Боже мой, – сквозь подступающий сон думаю я, – как долго ты еще будешь наказывать бедных людей.
И за что? Сейчас ты милостив к нам двоим – мы сыты, лежим в тепле. Но это – чужое, не принадлежащее нам жилище. Мы на чужой земле, и люди, что рядом с нами, тоже чужие, равнодушные – враги нам, нашей стране. Смилуйся же над нами, Господи. Помоги всем страждущим. Пощади невинных – ведь их большинство, – а виноватых за все людские беды накажи жестоко и беспощадно.
