Оказывается, перед рассветом фельджандармерия устроила в деревне облаву, в ходе которой было выловлено около 20 укрывшихся от эвакуации «злоумышленников». Из них человек пять – местные жители, остальные – отставшие в разное время от своих «хозяев» различные «арбайтеры», иными словами – «беглые».
Среди нарушителей были люди разных национальностей. Впереди вышагивали в мрачном молчании два рослых англичанина в полуцивильной одежде. За ними – несколько «восточников», потом чехи, поляки, итальянцы. Шествие замыкали мы двое… Колонна двигалась быстро – шедшие по бокам два конвоира покрикивали, торопились засветло добраться до места.
У мамы была стерта нога, она отставала. Я тихонько просила шедшего впереди нас поляка: «Пан, поведь англикам, чтобы не так швидко»[64]."
"Наконец уже в темноте добрались до города. Еще минут сорок тащились по каким-то узким улицам и переулкам, затем остановились возле большого с колоннами здания. Двери открылись, мы гуськом поднялись по узкой, металлической, грязной и гулкой лестнице на самый верх – на чердак.
Здесь долго ждали, пока невзрачный тип в солдатской шинели принес связку ключей. Дужка замка наконец отскочила, массивная, металлическая дверь со скрипом отворилась. В лицо пахнуло удушающей вонью, смрадом. Мы очутились в нашей теперешней темнице. Прощай, кратковременная свобода…
13 февраля
Вторник
4 часа пополудни
Пока еще брезжит свет в оконцах, напишу о событиях дня. Сегодня с утра была на так называемых «городских работах». «Пахан» выполнил обещание – включил меня в список «работоспособных».
Всего отобрали 12 человек. Надежда тоже оказалась в числе «штадтарбайтеров», и мы с ней в компании с двумя польскими парнями – Ежи и Ральфом – отправились под конвоем хромоногого полицая в какой-то продовольственный склад, расположенный на окраине города, где нас заставили грузить в машину и развозить по магазинам коробки с разными продуктами. Как позднее выяснилось, нашей четверке повезло больше всех, потому что остальным узникам выпало либо чистить общественные туалеты и помойки, либо убирать городские улицы и вывозить мусор.
Только выйдя на свежий воздух, я поняла, до какой же степени истощена и обессилена. Сразу закружилась голова, в глазах замелькали на фоне глухой черноты какие-то огненные точки, и я, наверное, тут же грохнулась бы на асфальт, если бы не поддержал идущий позади Ежи.
– Держись, паненка. Соберись с силами, – шепнул он мне. – А то ведь этот колченогий тип может запросто шлепнуть тебя.
