Того и гляди сам под колеса бросится, чтобы подтолкнуть машину.
— Как думаешь, Юле все понравится? — быстро спрашивает он.
Переплетаю наши с ним пальцы. От лопаты на пальцах появились не проходящие мозоли, а кожа загрубела от мороза.
— Ну… Балдахин мы выбросили, так что волноваться не о чем. Не переживай. В остальном дом восхитительный. Особенно тот кухонный гарнитур, который я выбрала.
От размаха, с которым отец строил дом, Юля, конечно, остается в приятном шоке. Она не вылезает с детской площадки вместе с Егором, а елка производит на нее незабываемое впечатление.
— Нам придется скупить весь магазин, Лея… Она огромная!
— А я что тебе говорила? Может, ну ее и украсим в доме искусственную?"
"Юля не отвечает. Задрав голову, она сначала долго смотрит на ель, как тяжело покачивается макушка в темном небе, снова затянутом снежными тучами. Потом на Платона, который громко смеется в ответ на Костины слова. И наконец, на меня.
Зеленые глаза горят решимостью.
— Думаешь, я сдалась, когда услышала от Директора, что техника у меня хорошая, но танцую я без души? А ты разве сдалась после стольких лет безответной любви?
Перевожу взгляд на хвойную великаншу и улыбаюсь.
— Ну вот, — тоже переводит взгляд на елку Юля. — Что нам какая-то елка после всего, чего мы уже добились?
Кровать для спальни Юли и Кости мы выбрать не успели. Из магазина Платон должен был срочно вернуться в офис, а после, посоветовавшись, мы решили, что свою комнату молодым родителям лучше обставлять самим.
Поэтому эти дни они проводят на диване.
В раскрытом состоянии на нем можно всей семьей спать и никто не будет никому мешать. И еще он очень удобный.
— Остановись, — говорит Юля, заливаясь краской, — ты слишком вкусно его описываешь, Лея. Мне сразу хочется остаться здесь жить.
За новогодними игрушками мы едем на следующий день, и консультант поначалу решает, что мы его разыгрываем, когда уточняя наличие шаров, говорим, что несчастная сотня, имеющаяся на складе, нас не устраивает.
А еще остается несколько десятков метров гирлянд…
Егор сдается первым.
Сначала Костя увозит сына на обеденный сон, следом Платон делает вид, что ему пора на работу, хотя на носу субботний вечер.
Мы с Юлей остаемся вдвоем, и в какой-то момент, когда я вижу смету, то чувствую себя мэром небольшого городка. Иллюминаций и шаров хватило бы на пару главных площадей.
А от цифры в конце сметы становится понятно, почему работники магазина пошли нам навстречу и не стали закрываться еще в обед, как обычно по выходным.
