– Возможно… Я был бы не против, – без доли иронии и очень уверенно отвечает Алекс.
– Mamma mia! Santa Maria! Какие страсти! – восклицает придурок с номером «двенадцать». Его пассия успела заскучать, надув и так надутые губы.
– Завидуешь, Марино? – а вот сейчас был вызов.
Адреналин подскакивает в крови, и я это ощущение схоже с тем, что испытывала, когда болиды были на трассе. Первая гонка сезона еще впереди, а у меня ладони потеют только от мысли, что увижу все своими глазами.
Сафин улыбается, почти смеется.
Или ржет.
– Королева, ты прекрасно выглядишь. Как всегда, бесподобна, – Майк игнорирует вопрос Эдера и обращает свое внимание на девушку Сафина.
Это она королева?
Сильное жгучее чувство образуется в животе и схлопывает меня словно мошку."
"Глава 10. Таня"
"– Подавись, Марино!
Алекс провожает меня до моего номера после самого странного свидания моей жизни. Я до сих пор чрезвычайно обескуражена ответом Эдера и зла на реакцию итальянца.
Наглючий Сафин постоянно подкалывал, а я достойно ответить так и не смогла.
Чемпион все-таки.
– Спасибо за вечер, – Алекс совершает легкий поклон головой.
А говорили, королева эта… Варя. Поклоны отвешивают мне, как бы.
– Это тебе спасибо за приглашение.
Я вижу его редкую улыбку, сама улыбаюсь в ответ. В голове повторяются слова: «Возможно… Я был бы не против». Неужели я стала магнитом для гонщиков? Прям честь какая-то для простой девчонки из Сибири.
По коридору слышу знакомые шаги, затем женский смех. Трезвонит, как целая куча ржавых колоколов.
Конечно, как я могла забыть, что мой номер по соседству с номером Марино?
Этот итальянец нашептывает что-то своей… Девушке. Та не смеется, наконец, а лишь хихикает. Репутация бабника подтверждается на все сто процентов. У Марино сейчас хитрый взгляд, чарующая улыбка, от нее колени подгибаются, и в моем носу стойкий аромат мужского вкусного парфюма. Тот, от которого я отмывалась долгое время, но мне до сих пор кажется, что вещи тех дней пахнут им.
Эта парочка останавливается около нас.
Внутри развернулось настоящее поле боя, где по одну сторону злость, по другую – смертельная обида. И не знаю, что испытывает Майк, но явно не штиль в душе. Его взгляд на меня, как твердая плита, готовая вот-вот обрушиться на мою невинную душу.
– Хорошего вечера, напарник, – обращается к Алексу, когда девица в коротеньком платье бесстыдно повисла на шее Марино. Ее язык очерчивает ушную раковину итальянца. Вот ведь… Падла.
