– И ты прошла сложный конкурс?
Австрийцу интересна эта история? В любом случае взгляд у него заинтересованный. Алекс нахмурен и сосредоточен. Это добавляет ему привлекательности. Серьезные мужчины – моя слабость. Я так решила.
– Нет, просто пригрозила пистолетом. Как видишь, сработало. Итальянцы такие трусливые.
Эдер замирает. Его изящная, но все же мужская кисть зависает с нарезанным кусочком шницеля.
– Это шутка, Алекс. Конечно, был конкурс. Видно, я оказалась лучшей, – стараюсь смягчить напряжение.
Я смеяться начинаю, Алекс подхватывает и со стороны, должно быть, мы выглядим довольно мило.
Взгляд Эдера меняется, становится тягучим. Я чувствую прилив жара вдоль шеи и к щекам.
В этот момент мы оба слышим звонкий смех и оборачиваемся на вход в ресторан. Он на первом этаже отеля, которую снимают на время Гран-при Бахрейна.
Застываю настолько, что дыхание прекращается. Я стискиваю вилку в руке и мечтаю ее согнуть.
Наблюдаю, как Его Величество придурок Марино входит под руку с какой-то блондинкой.
На ней ультракороткое платье и довольно вызывающий макияж. И где только такую взял в этой стране? Они не обращают внимания ни на кого, и, я бы сказала, между ними неприкрытый, раздражающий каждый рецептор флирт.
Паста рвется наружу, о выпитом вине сожалею. Никакой расслабленности больше нет. Каждую гребаную секунду я то и дело смотрю на ту парочку. На них все смотрят.
За ними входит еще одна пара. Эти не смеются, лишь загадочно улыбаются. У парня такой же взрыв на голове, как и у Марино, и я узнаю в нем действующего чемпиона мира Тимура Сафина.
Только он почему-то в широких пижамных штанах и огромной футболке. Его девушка худенькая, как тростинка, и она очень красивая.
Отставляю недоеденный ужин и боюсь поднять глаза на Эдера. У нас как бы свидание, но и его итальянец умудрился испортить на расстоянии.
– Мы можем к ним присоединиться… – в его голосе нет вопроса. Это предложение, и то с натяжкой.
Я вообще заметила одну закономерность, эти пилоты слишком самоуверенные и упертые, чтобы задавать вопросы.
– А можем остаться вдвоем, – полушепотом говорю.
Еще чего… Смотреть на улыбающегося итальянского придурка и думать о том, как его рука чуть было не коснулась меня между ног еще час назад?
Эдер почти сдался моему русскому, сибирскому напору. Я почувствовала прилив сил, как те, через два столика, начали приглашать нас к ним. Их четверо, но активно жестикулирует только Тимур.
У него на щеках ямочки, как и у Марино.
