– Сколько стоит с тобой трахнуться? Те же расценки?
Марино ведет себя смело, пьяно. Его ладонь почти добралась до промежности. Та уже искрит, все пульсирует. Но я лучше умру, чем позволю Майку коснуться меня там.
Да и почему я вообще до сих пор реагирую на касания этого итальянца? Не Майк предатель, а мое собственное тело. Это уже не чертов храм, а самое настоящее неуправляемое вражеское логово.
– Пошел к черту.
– Триста евро?
Другой рукой развязывает слабый узел под мышкой. Начинаю пробовать вырываться.
– Отпусти.
– Четыреста?
– Ни за какие деньги я не буду с тобой спать. Ты мне противен. Всегда был. Твои поцелуи я терпела, а когда касался, я мечтала, чтобы это мучение закончилось, как можно скорее. Секс с тобой – самое худшее, что может случиться.
Мои слова – ледяной душ для Майка. Нет, я вовсе так не думаю. Каждое слово было сказано, чтобы удавить озверевшего гонщика. Ответить, дать сдачу.
Но мне вдруг тоже стало больно.
Марино зависает ненадолго, а потом встает и отходит в сторону, повернувшись ко мне спиной.
Полотенце сползло, и я быстро его поправляю. Сердцебиение похоже на гул, от которого закладывает уши. И глаза становятся очень влажными, их пощипывает. Мечтаю остаться одной.
– Что ж, тысяча евро твоя максимальная цена, жемчужинка. И это с чаевыми.
– Ты уйдешь уже?
– На ужин, значит, не пойдешь?
Фыркаю. После всего сделанного и сказанного? Что за упертость, которая родилась раньше него?
– Я иду на ужин с другим.
Его плечи совершают подъем, затем спуск и останавливаются.
Крутой поворот и взгляд глаза в глаза. Во рту пересыхает от вида Майка Марино, который сейчас будто готов влезть в своего черного монстра и рвать с места до финишной черты. Опасный он, рассерженный.
– С кем?
– … С Алексом.
– Эдером? – очередь Майка фыркать.
– Допустим, – дыхание спирает.
Я не понимаю Марино. То он оскорбляет, то на ужин зовет, то… Словно ревнивый бык насупился и сверлит потемневшими глазами.
– И все это, – обводит мое тело сначала взглядом, потом указательным пальцем в воздухе, – для него? Кремами там намазалась, все такое…
Его лицо искривилось, а поджатые губы хотелось обвести, чтобы немного расслабить.
– Почему нет? Алекс мил, любезен. Симпатичен.
– И не противен.
– Это ключевое.
Замолкаем. Дышим как два огнедышащих дракона, готовые спалить все вокруг и другого в первую очередь.
– Приятного вечера, Таня.
– И тебе, Майк.
Медленные шаги в сторону выхода отдаются болючими ударами в солнечное сплетение.
