Побаловался, еловый лоб! Папаша очень сердился и грозил ограничить в наследстве.
Второй сокамерник был неприятнее. Сорокалетний бывший губернский секретарь Никодим Осипович Мельхиседеков являлся не подследственным, а полноправным арестантом. Он отбывал полтора года тюрьмы за кражу казенных сумм. Причем деньги, похищенные у городской управы, предназначались для богадельни и приюта. О своем грехе Мельхиседеков сказал коротко:
– Бес попутал.
Подумал и добавил:
– Что еще оставалось делать? Броситься на меч, как древние римляне поступали? У меня и меча-то нет.
Выйду, обратно на службу уже не возьмут. Пенсии не будет. Как жить? Несчастный я человек…
Втроем они обошли корпуса тюрьмы и заглянули в башни. Никто им в этом не препятствовал. Надзиратели стояли на своих постах вольготно, обязанности выполняли спустя рукава, и в воздухе витал дух вседозволенности. Но не для каждого. На глазах у новенького два служителя гнали в карцер какого-то голодранца, подгоняя пустыми ножнами от шашек…
Псковский тюремный замок возвели по типовому проекту в 1805 году и потом дважды перестраивали.
Теперь он представлял собой квадрат из четырех двухэтажных корпусов. Их окружала стена с угловыми башнями. Арестанты сидели в корпусах, а в башнях помещались кухня, пекарня, прачечная, баня и мастерские. В одной из наружных стен имелась двухэтажная проездная караульня. Наверху располагалась квартира смотрителя, внизу – канцелярия, помещения для надзирателей и комната свиданий.
На дворе помимо корпусов были выстроены одноэтажный кирпичный флигель для политических арестантов, хозяйственный корпус, маленькая часовня и фельдшерский барак.
Имелась и домовая церковь Александра Невского со звонницей на крыше корпуса. Еще одна часовенка стояла у ворот. На дворе разгуливали сидельцы – кто в серых бушлатах, кто в партикулярной одежде. Несколько человек кололи дрова. Лыков увидел, как два бородача в добротных тулупах вышли на улицу, показав часовому какие-то бумаги.
– Это вольные рабочие или посетители? – спросил он у сопровождающих.
Те ответили: рабочие, но не вольные, а такие же узники, как остальные. Хотя в тюрьме имеются мастерские, они мало загружены. Людей с ремеслами раз-два и обчелся. А заработки нищим сидельцам нужны, не у всех папаши в купцы выбились. И людей смирного поведения выпускают в город на отходный промысел.
– А кто удостоверяет, что человек смирного поведения?
– Надворный советник Тарасенко-Годный.
– И что, до сих пор никто его не подвел и не убежал?
– Никто.
