Староста исправительного отделения попробовал пенять за это новенькому, но был послан в известном направлении. На ночь камеру заперли снаружи, первый день закончился спокойно.
Утром подследственного вызвали на допрос к судебному следователю Шульцу. Тот с ходу взял арогантный[65] тон, грозил каторгой и требовал признаться в наличии умысла на убийство. Подследственный слушать его долго не стал, заявив, что доказательств вины у крючкотвора нет:
– Кто свидетели? Предъявите их показания, дайте очную ставку. Я плюну в их лживые глаза, а на суде мой адвокат устроит обвинению публичную порку.
Еще газетчиков привлечем, писаки любят, когда власть обмишурилась. То-то министр юстиции обрадуется… А будете дальше разговаривать со мной, георгиевским кавалером, в таком тоне, я потребую заменить вас на другого, более умного. Закон предоставляет мне такое право. Я за Россию кровь проливал, пока вы тут штаны просиживали, так что аккуратнее, аккуратнее!
Судейский растерялся – с ним никогда еще так не разговаривали люди, сидящие в допросной по другую сторону стола.
Он встал, замахал руками и брякнул:
– Будут вам свидетели!
– Откуда же вы их возьмете? – развеселился арестованный. – Самой ссоры никто не видел. Меня арестовали на Застенной улице, когда я рассчитался за обед и отошел за сто саженей от заведения. Выходил тихим шагом, никто мне не препятствовал. Теперь шьют нанесение смертельных увечий. Кому? При каких обстоятельствах? Кто, наконец, тот несчастный, что почил в бозе якобы после разговора со мной? А вы вскрытие делали? Может, он от белой горячки помер? А перед этим лопал неделю…
– Городовые опросили половых в трактире Егорова и двух посетителей, – возмутился следователь.
– Вот у меня их показания! Погибший, его звали Артемий Ксандров, подошел к вам и грубо потребовал на водку. Вы ответили – иди прочь. Ксандров был выпимши и стал задираться. Вы и… двинули рукой…
– Правда? Двинул? А какой рукой, левой или правой? Именно хотел ударить, покалечить или просто отмахнулся, как от назойливой мухи?
– Я докажу, что это был удар умышленный и очень сильный.
Повлекший за собой смерть!
Лыков смерил Шульца ироничным взглядом:
– Доказывайте, вам за это оклад жалованья платят. Свидетели ваши никуда не годятся, и вы скоро в том убедитесь. А теперь дайте мне бумагу и перо, я напишу жалобу в прокурорский надзор. Думаете, можно угрожать мне всякой чушью невозбранно?
Выйдя с допроса в хорошем настроении, подследственный отправился снова на двор.
