Зачем приехал в Псков, почему пошел именно в этот трактир, отчего не промолчал, когда начали тебя оскорблять…
– Вот еще георгиевский кавалер позволит всякой сволочи себя позорить! – возмутился Лыков.
– Правильно. И ленту в петлицу вдень.
– Само собой.
– Ну? Что за дела у тебя в Пскове?
– Спросите у Арсений Иваныча, у Морозова.
– А все-таки? Хоть намекни, – настаивал шеф, изображая допрос сокамерников.
– Иконы они скупают старые, дониконианские. Задорого и втихомолку. Деньги платят за них немалые, и потому требуется охранник.
– Так ты простой скуловорот?
– Это как поглядеть, – со значением ответил «демон». – Тридцать тысяч недавно отдали за образ «Неопалимая Купина». Ты держал когда-нибудь в руках такие финажки? То-то. Ну и другие есть секретные дела, о которых чужим знать не положено.
– Не с «блинами» ли связаны те дела?
– А если и с ними, то тебе, дядя, что за интерес?
Павел Афанасьевич вошел в роль:
– Есть интерес, и не копеечный, а тысячный. Продавать надо кое-что, в больших оборотах.
– Та-а-к… Сильно это «кое-что» похоже на настоящие? С монетой я не связываюсь, мелкие купюры тоже не мое. Купцы, любители «кое-чего», имеются. Но это разговор серьезный, за такие проделки за Бугры гоняют. Ты, дядя, хозяина покажи. А с тобой мне говорить не о чем.
Арестант из благородных Алексей Николаевич Лыков был доставлен из Псковского городского полицейского управления в тюремный замок вечером 2 февраля. Его следовало поместить в подследственный коридор второго корпуса, но там в дворянской камере делали ремонт.
И новенького заселили в такую же камеру исправительного отделения.
Смотритель потратил на беседу с прибывшим целых десять минут. С трудом удерживаясь, чтобы не тыкать – как-никак перед ним был потомственный дворянин, – он задал несколько вопросов. Более всего Тарасенко-Годного интересовало, за что прибывший получил Георгиевский крест. Алексей лаконично ответил:
– За действия в команде пешей разведки Рионского отряда.
– Что это был за отряд?
– Мы воевали на Черноморском побережье Кавказа.
Аджария, Кобулетия – слышали?
– Смутно. Пешая разведка… Неужели в турецкие тылы ходили?
– Много раз. Добывал языков, вел глазомерную разведку, снимал дозоры. Если вам нужно, к примеру, вырезать весь ваш внутренний караул, то обращайтесь – это была моя специализация.
– Но вы, судя по бумагам, не офицером воевали?
– Нет, господин Тарасенко…
– Тарасенко-Годный! – сердито поправил смотритель.
