– Скажи мне, Джером, пойдут ли за мной Запретные земли? – спросил он, не оборачиваясь.
Я вздрогнул. Этот вопрос уже задавал Хитклиф.
– Думаю, да.
– Я в этом не уверен.
– Почему?
– Они бы пошли за мной, будь я полукровкой или низшим.
– Но ты полукровка, Скэриэл, – не понимая, к чему он клонит, возразил я.
– Я уже не знаю, кто я.
Мы долго молчали, прежде чем Скэриэл окликнул меня.
– Джером?
– Да?
– Могу я попросить тебя об одолжении?
– Д… да.
– Достань мне тёмную краску для волос.
– Но зачем?
Он поднялся и развернулся.
Я охнул, сердце бешено забилось. Не верилось в то, что я сейчас видел. В то время, как ладони Скэриэла окрасились в тёмный, прядь у его лица посветлела, стала цвета металла. И я вспомнил, что волосы Гедеона Хитклифа были именно такого металлического оттенка.
– Чем больше я использую тёмную материю, тем больше темнеют мои руки. Но это, – Скэриэл поднял ладонь, – проходит. Становится прежним. А вот это, – он подхватил двумя пальцами светлую прядь, – не меняется.
Я не знал, что сказать.
Был слишком ошеломлён, чтобы вообще что-либо произнести.
– Кровь Хитклифов даёт о себе знать… – Словно читая мои мысли, прошептал он.
И тут Скэриэл рассмеялся. Сначала это был тихий смех, но с каждой секундой он становился всё громче и громче. И пробирал до дрожи. В какой-то момент я подумал, будто Скэриэл окончательно сошёл с ума.
– Ну же, Джером, – подойдя ближе, проговорил Скэриэл. – Улыбнись, не стой столбом. Всё хорошо.
Он обхватил моё лицо чёрными от материи пальцами и попробовал изобразить улыбку.
Замерев, я стоял со здоровенным ножом в руках, и в этот момент Скэриэл казался мне самым безумным человеком на земле. Я искренне его боялся.
– Повторяй за мной, – мягко проговорил Скэриэл. – Раз – Октавия горит. Слышен вой и крики. – Его тихий, спокойный голос обволакивал. – Два – народ уже бежит, все в крови безликих. Три – огонь сжирает всё, до чего добрался. Чистокровок больше нет.
– Ромус быстро сдался, – прошептал я, и нож с оглушительным стуком выпал из ослабевших рук.
42
– И потом мы обнялись, – рассказывал я, в пылу эмоций размахивая руками и меря шагами беседку, где мы обосновались.
Самая дальняя из трёх беседок – небольшая уютная постройка с террасой и навесом, – как мне казалось, вполне подходила для того, чтобы скрыться от всех и, например, почитать в уединении, но Люмьер, отсмеявшись, сообщил, что эту беседка в основном популярна у парочек.
– Обнялись на глазах у всех? – Люмьер иронично приподнял одну бровь.
