Кажется, он забыл, что ему информация нужнее, чем мне.
– Ладно, – нехотя согласился Люмьер.
– Слушаю. – Я скрестил руки на груди.
– Что ты хочешь узнать?
– Как звали маму Скэриэла?
– Её звали Эвари. Но все звали её Эвер.
Эвари. Эвер. Нет, никого с таким именем я не помнил. Хотя было странно вообще на что-то рассчитывать. Вдруг бы словно в каких-то старых фильмах, я внезапно бы вспомнил, что так звали нашу несчастную соседку, и это оказалась мама Скэриэла, которую он так долго и упорно искал. Чушь.
– Фамилия?
– Не знаю.
– Врёшь.
– Я информатор, а не лжец. Если я говорю, что не владею информацией, то так оно и есть. Но я работаю над этим.
– Хорошо… Она жива?
Люмьер помотал головой.
– Ты уверен?
– Ты во мне сомневаешься?
Я уверенно кивнул.
– Ауч. А вот это было больно, – шутливо прижав руку к груди, сказал Люмьер.
– Кем она была?
– Она вместе со своим братом работала прислугой в доме Хитклифов.
– С братом? – Я лихорадочно соображал, что бы ещё спросить, выведать больше информации. – Значит у Скэриэла есть дядя?
– Больше ничего не скажу, – отчеканил Люмьер.
– Теперь твой черёд.
Выбора не было. Чистокровный поймал меня на крючок, и теперь я нуждался в большем.
– Валяй.
Люмьер подошёл ближе.
– Когда случился переворот, я был совсем мал. Мой отец погиб, но я чудом остался жив. Помню, что меня преследовал низший. С того дня на моём теле огромный шрам.
Чуть подумав, я спросил:
– Ты хочешь найти этого человека?
– Нет, Джером, я хочу найти тех, кто заплатил ему за то, чтобы убить всех во дворце.
И в частности за то, чтобы убить меня.
– Почему ты думаешь, что ему заплатили? – недоумевал я. – Разве это не была просто разгневанная толпа, которая устала терпеть чистокровные заскоки?
– Так это должно было выглядеть со стороны. Прежде чем я добрался до отцовского кабинета, достал его пистолет из ящика стола и выстрелил в этого урода, я услышал его слова.
– И что он сказал? – затаив дыхание, спросил я.
– «За тебя, мальчуган, обещали заплатить вдвое больше, живым или мёртвым, это не важно».
* * *Когда я ехал в такси до Дома Спасения и Поддержки, вновь начался ливень. Теперь все мысли крутились вокруг Эвари, матери Скэриэла, и его дяди, чьё имя пока было загадкой. Он должен быть жив. А ещё если Люмьер прав, а мне почему-то верилось в это, то Скэриэл не дотянет до зимней сессии. Я не знал, как рассказать об этом Скэриэлу, не упомянув нашу договорённость с Люмьером."
"Этот чистокровный удивлял меня при каждой нашей встрече.
