– Что ты об этом знаешь? – Я подошёл к нему, заметив краем глаза, как Люмьер напрягся.
На мгновение показалось, что Дарсериан знает про всё, что мы затеяли. И он один из тех чистокровных, оставивших ту грубую надпись на воротах.
«ГОТЬЕ ХИТКЛИФ – ОТЩЕПЕНЕЦ»
– А что? Только не говори, что ты один из тех, кто поддерживает чернь. – Дарсериан приблизился так, что мы практически уткнулись друг в друга носами.
Он был ростом со Скэриэла и смотрел свысока. Я никогда прежде не встречал такого холодного и злобного взгляда от чистокровных в свой адрес.
До Гедеона ему, конечно, было далеко, но брат порой смотрел на меня скорее с равнодушием, чем с лютой ненавистью. А вот этот парень явно давал понять, что друзьями мы никогда не станем.
– Готье, – спокойно окликнул Люмьер, пытаясь, по всей видимости, остановить меня от необдуманных действий и слов.
Нет, кажется я ошибся. Дарсериан просто высокомерный придурок, до которого дошли слухи. Вряд ли он что-то знал про Скэриэла.
– Куда ты сейчас шёл? – спросил Люмьер.
Голос его был расслабленным и даже немного беззаботным.
– Домой. – Нахмурив брови, Дарсериан продолжал испепелять меня взглядом. Я в этом деле от него не отставал.
– Вот и вали. И отцу передай привет от семьи Уолдин.
– Да пошёл ты, – бросил он Люмьеру, затем ещё раз посмотрел на меня и с ухмылкой проговорил: – Увидимся на дуэли, Хитклиф. Надеюсь, что к этому моменту ты научишься фехтовать. – Дарсериан словно смаковал каждое колкое слово в мой адрес.
– Надеюсь, что к этому моменту ты не будешь таким засранцем, – процедил я.
Он хмыкнул и вышел из раздевалки, нахально задев Люмьера плечом.
– Что это было? – спросил я, когда мы остались вдвоём.
– Чистокровный во всей красе, – довольный Люмьер развёл руками. – Но ты держался хорошо, я впечатлён. – И он широко улыбнулся: – Мне нравится наблюдать за тем, как в тебе проявляется Киллиан.
– Звучит так, – устало выдохнул я, – как будто у меня несколько личностей.
Я сел на скамейку. Гнев после неудавшейся тренировки полностью иссяк, да и напряжение спало.
Я был будто натянутой тетивой, которую безжалостно обрезали.
– Ты его знаешь?
– Лично нет, – Люмьер мотнул головой и сел напротив. – Наши отцы дружили в молодости. И твой тоже.
– Какой именно? – скорчил я гримасу.
– Твои тоже. Оба, – хихикнул Люмьер. – И Бёрко, и Хитклиф. Кажется, Дарсериан пошёл в своего отца. Я был мал, так что помню не много. Мой отец хранил фотографии и переписки с друзьями.
