Вместо этого, собравшись с мыслями, спросил:
– Есть ли у него слабое место?
– Думаю, да. – Он подошёл и потрогал одну из досок за моей спиной на прочность.
– И что это?
– Кто, – поправил Джером, присаживаясь рядом на подоконник. – Одно из его слабых мест это Ноэль.
Я пытался вспомнить, где слышал это имя. Кажется, Скэриэл однажды упомянул его. Знакомый из детства, с которым они не близки.
– И кто он такой?
– Мы вместе были в интернате. Скэриэл его едва не убил, но без последствий не обошлось: он стал умственно отсталым.
Я ни черта не понимаю, как так вышло. После этого он взял на себя заботу о нём. Может, таким способом пытается вымолить прощение.
«Скэриэл его едва не убил». Джером произнёс эту фразу буднично, и хуже того, я перестал удивляться, словно почти уже принял как факт всё, что о Скэриэле говорят.
– Где теперь Ноэль? – Мой голос заметно дрогнул.
– Далеко отсюда. У него есть няня, которая следит за ним. Скэриэл его никогда не навещал. Ему, – Джером задумался, – наверное, больно видеть его таким.
Ноэля можно назвать первой жертвой. Хотя этот парень его постоянно дубасил в интернате. Только Скэриэл не хотел делать его таким беспомощным. – Джером растеряно почесал шею и проговорил: – Мы были детьми, когда это случилось, но всех подробностей я не знаю.
Я повернулся к Джерому. Мы оказались совсем близко. Он практически прижался ко мне боком и сидел, скрестив руки на груди.
– Ты ему веришь? – Кажется, этот вопрос я задавал в сотый раз.
Джером нахмурился.
– Скэриэл и доверие. Сомнительное сочетание, – чуть помолчав, произнёс он. – Скорее нет, чем да.
Я наклонился в сторону и прижался горячим виском к холодной стене.
– А кто второй?
– Второй?
– Ты сказал, что слабых мест у него несколько. Первый Ноэль, а второй?
Голос Джерома звучал твёрдо:
– Думаю, что второе слабое место – это ты.
29
Сгорая от злости, я распахнул дверь в раздевалку и не глядя бросил фехтовальную маску и перчатки на скамейку.
Даже не сразу понял, где успел оставить шпагу. Кажется, её отбросил Люмьер, мощно отбивший мой удар пару минут назад. Меня всего трясло, ведь на тренировке я завалил пять дуэлей подряд. ПЯТЬ! Люмьер сказал, что я витаю в облаках и не замечаю ничего вокруг. Возможно, и так. Возможно, я слишком глубоко ушёл в тему «отщепенцев».
И нет, я ничего не рассказал Люмьеру о мерзкой надписи. Не хотелось даже произносить это ругательство вслух.
