Вечно спорил со своим отцом на эту тему! Бедный Корентин Огюст Бёрко! Я был свято уверен, что половину седины он получил из-за несносного Луки, ведь тот никого не слушал, таким упёртым был. Жаль, что ты с ним уже не познакомишься. Уверен, вы быстро нашли бы общий язык. Когда ты впервые заговорил про того полукровку, я подумал, что вернулся в прошлое и воочию вижу, как Лука вновь спорит со своим отцом и доказывает ему, что имеет право дружить с тем, с кем хочет, а я вновь стою позади, не смея влезать в разговор императора и наследника.
Именно из-за Луки в молодости я тоже думал, что дружба между чистокровными и полукровками возможна.
Наверное, я был расстроен, потому что Лукиан, – а следом и я, – мы оба прошли через это, через дружбу с полукровками. Для нас ничем хорошим это не закончилось. Я очень беспокоюсь за тебя, хотя обещал дать больше свободы. Но твоя свобода – мои бессонные ночи. И, возможно, ещё больше седины на моей голове. Хорошо, что за светлыми волосами её не так видно. Теперь я очень понимаю покойного Корентина!
Прости, немного увлёкся.
Как ты заметил, мне нравится вспоминать старые времена, дни юности, когда я считал, что чёрное – это чёрное, а белое – только белое. Считал, что друзья всегда рядом и за тебя горой, что будущее яркое и светлое, стоит только протянуть руку. Считал, что любимые люди держат тебя за руки и никогда не отпустят, и уж точно никто из близких никогда не предаст. Сейчас всё не так. Ты поймёшь это со временем. Но я бы отдал всё, лишь бы ты никогда с подобным не сталкивался.
Готье, я люблю тебя всем сердцем, мой дорогой сын. И не знаю, что сделаю, если полукровка или кто-либо ещё тебя обидит. Помни об этом. Я защищу тебя от всего в этом мире. Ты мой драгоценный ребёнок. Я грущу из-за того, что Грэйс не видит, каким ты стал взрослым и самостоятельным.
Грэйс, моя прелестная Грэйс, уверен, что ты смотришь на нас с небес и радуешься. Наш мальчик вырос. Он скоро будет патрицием Академии. Помнишь, Грэйс, какими патрициями были мы?
Она просила дать тебе больше свободы.
Теперь об этом часто напоминает Гедеон. Не знаю, рассказывала тебе мама или нет, но первым твоим словом было не «мама» или «папа». Это была попытка произнести имя брата. Каким Гедеон был счастливым, как гордился этим фактом! Грэйс, конечно, немного расстроилась, как и я, но такая вот она, родительская ревность. Гедеон носился с тобой до пяти или шести лет. Так любил тебя, берёг, защищал. Я знаю, что сейчас вы не сильно близки.
