– Сделайте милость, – просипел парень, – купите по дороге батон и кусочек сливочного масла, мы с дочерью не ели неделю.
– Хорошо, обязательно.
– И не звоните в дверь, просто толкайте ее, она открыта, я не встаю с кровати.
– А где ваша дочь?
– Лизонька? Тут, на ковре лежит.
Ничего не понимая, я пошел к Элеоноре, но хозяйки не оказалось ни в спальне, ни в кабинете, ни в гостиной. Из ванной слышался плеск воды. Так, понятно, Нора принимает душ. Водные процедуры у нее растягиваются порой на два часа, а мне не терпелось поскорей добраться до Капотни и прояснить ситуацию.
Поколебавшись пару минут, я сбегал к себе, взял письмо, положил его в кабинете хозяйки на самое видное место и написал записку: «Поехал по указанному адресу, там вроде находится Дмитрий Быстров и его дочка Лиза, мне это показалось интересным. Позвоню вам позже, вы со мной не соединитесь, в моем телефоне села батарейка, забыл „заправить“».
Добравшись до метро «Братиславская», я увидел большой супермаркет, хотел сначала купить батон и упаковку вологодского, но тут же одернул себя.
Да ты, Иван Павлович, никак совсем разума лишился! Собрался привезти изголодавшимся людям лишь булку! Взяв проволочную тележку, я набил ее крупой, маслом, мясом, сыром, колбасой, творогом и потом еле дотащил тугие пакеты до квартиры Беаты.
Дверь и впрямь оказалась открытой, я крикнул:
– Митя, вы где?
– Тут, – донесся слабый голос.
Держа в руках сумки, я шагнул на звук и чуть не упал, споткнувшись о крохотного ребенка, который спал на пороге комнаты, прямо на голом полу, без подушки, одеяла и матраса.
Ощутив толчок, девочка медленно подняла голову. На секунду мне показалось, что Лиза, которая сейчас мирным образом обедает у нас дома, каким-то непостижимым образом телепортировалась в Капотню, настолько похожи были малышки. Обе блондиночки, худые, даже изможденные, вялые и молчаливые.
– Дочка совсем плохая, – прохрипел из полумрака голос, – ослабела от голода, а у меня нет сил встать, чтобы положить ее на диван.
Я подхватил почти невесомое тело ребенка, донес его до кресла и устроил девочку на сиденье.
В комнате было темно, занавески задернуты, свет выключен. Я шагнул к портьерам, распахнул их, повернулся к Мите и вскрикнул. На разобранном диване, том самом, где убили Беату, без постельного белья, под синим старым байковым одеялом, лежал обнаженный по пояс парень. Его лицо, плечи и грудь покрывали жуткие пятна и нарывы. Зрелище было не для слабонервных.
Внезапно юноша быстро сел, что показалось мне странным.
