Находясь в ужасном положении, я решила обратиться к вам…»
Глава 30
Я оторвал глаза от текста и взял сигарету. Бедная женщина, не всякая вынесет такое. Естественно, она хочет денег. Надо посмотреть, какие координаты указала она, и съездить к ней. Похоже, несчастная пишет правду, газеты полны сообщений о солдатах, которых чеченцы удерживают в плену, надеясь получить от родственников солидный куш. Но почему мне не нравится письмо? Что настораживает? Раздавив в пепельнице окурок, я вновь взял густо исписанный тетрадный листок, ожидая прочитать фразу типа «…пришлите денежный перевод, всю жизнь за вас молиться стану», но конец послания оказался более чем неожиданным.
«…решила обратиться к вам. Говорят, что в фонде „Милосердие“ работают на самом деле добрые люди. Наверное, вы знаете много обеспеченных москвичей, таких, у которых есть все, кроме детей? Брать ребенка в детском доме опасно, пусть лучше пригреют нашу Лизочку. Мы с Митей никогда не курили, не пили, не принимали наркотики, имеем высшее образование, и в роду ни у него, ни у меня не было патологий.
Да, сейчас мой муж стоит на краю могилы, но это результат чеченского плена. Я люблю дочь больше жизни и не могу видеть, как она голодает. Клянусь, что никогда не приеду к людям, которые ее удочерят. Вы можете даже не сообщать мне, кто забрал Лизу, лишь бы это оказались богатые люди, способные обеспечить девочке счастливую жизнь. Конечно, расставшись с дочерью, я долго не проживу, да и не надо. Митя тоже не жилец, вот и уйдем вместе, одновременно.
И он, и я готовы к такому решению наших проблем, гнетет только мысль о Лизоньке. Помогите найти девочке семью. Мне не надо денег, я не собираюсь продавать дочь, просто отдам в добрые руки».
Внизу были указаны адрес, телефон и шла приписка: «Звоните долго, я днем на работе, а Митя не сразу может взять трубку».
Сначала мне стало жутко. Да они задумали самоубийство, решив пристроить дочь. Это ужасно, надо немедленно позвонить, а потом мчаться туда, прихватив побольше наличности.
Естественно, девочку нельзя разлучать с матерью, надо обеспечить им нормальное существование, положить парня в клинику, выяснить, что за болячка с ним приключилась…
Потом первый порыв прошел. Я еще раз взял послание, перечитал его, удивляясь непонятному чувству тревоги, вновь посмотрел на адрес и подскочил в кресле. Ну конечно, как только я сразу не понял! Капотня! Перед моими глазами был адрес… Беаты.
Я схватил блокнот, перелистал страницы.
