Да, вот он, улица, номера дома, квартиры – все совпадает. На марке стоял штемпель «20 декабря». Письмо было отправлено до убийства Беаты. Чуть пониже виднелся другой штамп – «4 января». Значит, письмо попало на мой стол скорей всего пятого. Ленка выгребла почту из ящика и сгрудила в кабинете. Но я был занят расследованием и не разбирал корреспонденцию. Обычно письма идут по Москве три-четыре дня. Но перед Новым годом почта захлебнулась в открытках, вот послание и запоздало.
Хотя, может, я ошибаюсь? Вдруг несчастная тетка живет рядом с той квартирой, которую снимала Беата? Вдруг случайно указала неверный номер? Маловероятно.
А все же вдруг?
Я схватил трубку и принялся набирать номер. Сейчас выясним, есть ли кто-нибудь в квартире. У Беаты никогда не было мужа, попавшего в плен, и голодающей дочери. Хотя девочка Лиза существует на самом деле, она спит сейчас в нашей комнате для гостей. Но зачем Беате выдумывать такое? Ладно бы просила денег, тогда понятно, а здесь совсем иное. Теряясь в догадках, я прижимал трубку к уху, понимая, что придется ехать в Капотню.
Скорей всего, несчастная женщина живет в соседней квартире, ну бывает так, хочешь написать 6, а рука выводит 8. Я обойду весь дом, но найду бедняжку!
– Алло, – прошелестел тихий мужской голос.
– Простите, это из фонда «Милосердие», мы получили письмо, но подпись неразборчива, вы, наверное, Митя?
– Да.
– Ваша жена дома?
– Нет.
– Когда она придет?
– Никогда.
Я вздрогнул.
– Почему?"
"– Беата умерла, – вяло ответил мужчина и судорожно закашлялся.
Я почувствовал себя главным героем пьесы абсурда. Беата умерла? Значит, все-таки она писала письмо! Но у нее никогда не было супруга Мити, которого пришлось выкупать из плена. Впрочем, сына Регины Глебовны звали Дмитрий, дома он откликался на Вадима, но ведь логичнее обращаться к нему Митя! Минуточку!!! Дмитрий Быстров давно умер, и вообще, с кем я разговариваю? Ощущая легкое головокружение, я ошарашенно поинтересовался:
– Вы кем Беате приходитесь?
– Я ее муж, Дмитрий Быстров, – прохрипел парень.
– Вы не умерли? – вырвалось из моей груди.
– Пока нет, но за этим дело не станет, ходить я уже не могу, конец близок, ну и слава богу.
Он продолжал еще что-то говорить, но я оглох. Дмитрий Быстров жив? Как же это? Регина Глебовна утверждала, что сын мертв. Может, Беата, чтобы избавиться от докучливой свекрови, просто разыграла похороны? Нет, такого быть не может. Существовал только один способ узнать правду.
– Сейчас я к вам приеду.
