Я обрадовался и повторил маневр, раздался резкий звук «крак», и дверь отворилась. Я вылетел в коридор и мигом закашлялся. Пришлось возвращаться в ванную, мочить в холодной воде полотенце, прикладывать его к лицу.
Огонь бушевал на кухне, а в комнате было совсем темно от дыма. Оторвав на секунду от лица мокрую тряпку я заорал:
– Лиза, Митя!
Слабый писк донесся из угла, где стоял диван, кое-как, заливаясь от едкого дыма слезами, я добрел до лежанки и пошарил по ней руками.
Пусто! Несчастный, еле живой парень исчез.
– А-а-а, – послышалось откуда-то с пола.
Я нагнулся и заглянул под софу.
– Лизочка, иди сюда.
В ту же секунду мне в руки ткнулась мокрая мордашка. Я подхватил девочку, прижал к ее личику второй конец влажного полотенца и бросился к входной двери. Здесь меня ждал сюрприз. Выход был перекрыт. Понадобилось долгих пять минут, прежде чем я сообразил: квартира закрыта снаружи, а под непрезентабельной дерматиновой обивкой скрывается сталь отличного качества.
Почти потеряв голову, я кидался на железку. Девочка, обняв меня ручонками за шею, тихо ныла, трясясь всем своим маленьким тельцем. Можно было попытаться дойти до окна, выбить стекло, но и в комнате, и в кухне бушевало пламя. Огонь медленно подбирался к прихожей, и дышать становилось нечем.
– Спокойно, – бормотал я, – спокойно, Лизочка, не плачь.
Я схватил телефон, стоявший у двери на тумбочке.
В трубке не было гудка, я потянул аппарат и понял, что провод оборван. И именно сегодня я оставил мобильный дома, в нем села батарейка. Ощущая полную безысходность, я шагнул назад в санузел, прикрыл сломанную дверь, включил воду и заткнул сливные отверстия в раковине и ванне. Пока струя наполняла ванну, я успокаивал девочку.
– Ну-ну, все будет хорошо. Видишь, водичка из рукомойничка бежит на пол? Огонь сюда не доберется, мы с тобой сейчас залезем в ванночку, подождем, пока все вокруг сгорит…
О том, что нам, скорей всего, предстоит мучительная смерть от удушья, я, естественно, умолчал.
Девочка была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Поэтому она не противилась, когда я погрузился вместе с ней в воду. Закрыв глаза, я начал молиться:
– Господи, Отче наш, прости, пожалуйста, ничего путного я не успел сделать в жизни.
