— Ее… Разве Кристину уже выписали?!
— Нет, — рассмеялась девушка. — Кристине разрешили гулять. У нас территория большая, красивая. Она гуляет.
Пришлось возвращаться в цокольный этаж, снова в гардероб. Марк вышел через центральный вход и оглянулся. Где тут большая красивая территория?
Она нашлась за огромным зданием главного корпуса и оказалась действительно большой. Правда, не то, чтобы очень красивой. Может, потому что время года сейчас не самое красивое, преддверие зимы, когда деревья голые, все вокруг серо-черное, а снега еще нет.
Среди тонких без листвы деревьев и кустов редких желающих прогуляться было хорошо видно. Но территория оказалась на самом деле большой и просматривалась далеко не вся. Марк достал из кармана джинсов телефон.
Контакту «Кристина Кузьменко» он не писал уже больше месяца. Почти два. Марк смотрел на последнее сообщение от нее.
Кристина: Скоро буду.
И его ответ:
Марк: Я заказал тебе кофе.
Он бы все отдал, чтобы вернуться в ту точку. Когда он написал ей: «Я заказал тебе кофе».
Марк, прищурившись, всмотрелся в главную, самую широкую аллею. И ему показалось, что он увидел на дальней скамейке справа знакомый отблеск светлых волос.
* * *— Тебе не холодно без шапки?
Она резко вскинула голову.
— Ты?!
— Привет."
"Марк опустился рядом. Потому что вдруг почувствовал внезапную слабость в ногах. И потому что стоять и смотреть на нее вот так, сверху вниз, показалось совершенно неправильным.
Он снова мог видеть ее лицо открыто, без закрывающих бинтов.
И он смотрел. Не мог не смотреть.
На одной щеке было несколько багровых полос — так, словно по этой щеке Кристину хватил лапой с когтями какой-то крупный хищник. Другая щека была почти не тронутой, лишь несколько темно-розовых пятен. На подбородке был большой рубец, который тянул кожу, слегка опуская правый угол рта. И между бровей, прямо на переносице, алел еще один след от ожога — почти идеально круглый. Как будто Кристина стала индианкой.
— Отвратительное зрелище, правда?
У нее совершенно не изменился голос.
И интонации все те же. И волосы практически не сгорели — по крайней мере, так кажется сейчас, когда они стянуты в хвост сзади. Марк выдал себе очередного пинка за приступ головокружения, приструнил внутреннего истерика, паникёра и нытика, который бился в припадке.
— Вовсе нет. Ты по-прежнему очень красивая.
Кристина захохотала, откинув голову. И тут же поморщилась.
— Черт, все время забываю, что смеяться — это больно.
