И все бы повторилось — и пожар, и спасение Вероники. Но тогда бы у Кристины была его любовь. Она бы не пережила того жестокого разочарования, которое принесли его слова. Марк видел это разочарование, эту боль в ее глазах. Он ее помнил.
Но ведь у нее есть его любовь. Кристина просто об этом не знает. Пока не знает.
Он идиот, он уже совершил все глупости, какие только можно. И что толку гадать, что было бы, если бы. Он как Илона стал, ей-богу. Жизнь сослагательного наклонения не имеет.
И надо что-то делать.
* * *Тура: Марк, добрый день.
Кристине сняли повязки. Через пару дней ее выписывают из клиники.
Марк: Я планирую завтра к ней заехать. Это будут удобно?
Тура: Вполне.
Глава 9. Опустела без тебя земля
Марк смотрел на свое отражение в зеркале ванной. Ему казалось, что пережитые потрясения лежат на его лице невидимой печатью. Серые тени под глазами, складки в углах рта, запавшие щеки. Или ему все это кажется?
В голове вдруг всплыла фраза Илоны: «Бабы все еще по тебе сохнут, Леви».
Она звонила.
В тот же день, когда произошел пожар, поздно вечером. Кажется, не совсем трезвая. Выслушала очень краткий отчет Марка о том, что с Вероникой все в порядке, в пожаре она не пострадала, только напугалась. Илона сказала, что хочет приехать, увидеть дочь.
Марк отчетливо помнил финал этого разговора.
— Иди ты к черту, Илона!
— Я все равно приеду!
— Приезжай. Нас нет дома.
Марк не знал, приезжала ли она. Илона звонила, он не взял трубку. Всякое терпение имеет предел. Но вот сейчас слова бывшей жены почему-то вспомнились.
Марк еще раз взглянул на свое отражение. Ему плевать, кто по нему сохнет. Он знает, по кому сохнет сам.
* * *Удобно ли приехать с пустыми руками? Что вообще можно привезти Кристине? Кроме себя красивого? Марк вдруг вспомнил фразу кого-то из братьев Кристины в ту первую встречу в кафе в цокольном этаже больницы. Она любит пирожные? Это маловероятно, ведь модели наверняка следят за своим питанием. Но даже если и так, с пирожными приходить глупо. А если цветы? Тоже… тоже не очень.
Все не очень. Потому что все неважно, кроме того, что ему надо ей сказать. Марк резким движением снял с вешалки куртку, накинул на шею шарф. Если он сейчас сможет ей сказать, что чувствует, то потом будет все — и пирожные, и цветы. И все остальное тоже. Главное — сказать. Объяснить.
* * *— А Кристины нет, — у палаты Марка перехватила хорошенькая медсестра. Стрельнула в него заинтересованным взглядом.
— Как — нет?! — опешил Марк.
