— Марк, ну в самом деле, не переживайте, все в порядке!
Последнее произносилось обычно с нажимом. Наверное, они тоже, как Кристина, считали, что у Марка бесячая рефлексия. Наверное, так оно и есть.
Он взрослый почти тридцатипятилетний мужик. Пилот гражданской авиации. Отец ребенка с синдромом Дауна. Он знает, что такое работать — и работать много, чтобы обеспечить нужды своего ребенка. Он отлично знает, как общество относится к таким особым детям, как его Вероника. И волчий оскал на косые взгляды у него выходит уже автоматически.
Он через многое прошел. И все же оказался не готов.
Откуда вы взялись, Кузьменко?! Вы и правда чертовы феи. Потому что…
Потому что у всей этой абсурдной и крайне неловкой для Марка ситуации было одно-единственное объяснение и одна-единственная причина. Веронике и в самом деле было там хорошо. Марк не видел дочь такой довольной и счастливой даже когда она жила в «Бухте Доброты». Вероника просто светилась. Единственный же минус был тот, что девочка скучала по Лоле, к которой очень привязалась.
И по Кристине.
У Кристины Вероника была уже несколько раз, вместе с Кузьменко. Марк после того, единственного раза, больше не был.
Он не боялся. Он просто подбирал слова.
А они не подбирались никак.
Потому что об этом Марк никогда не говорил. Он оказался в такой ситуации впервые. И как говорить о таком, не представлял.
В почти тридцать пять лет Марк Леви полюбил. В первый раз в жизни."
"Как сказать девушке, которая спасла жизнь твоей дочери, о том, что ты ее любишь? Кажется, ничего сложного.
По крайней мере, ничего непосильно сложного. Если бы ты за несколько недель до этого не сказал этой же девушке нечто совершенно противоположное по смыслу. Когда она призналась тебе в любви, ты не сказал ей в ответ то же самое. Нет, ты что-то невнятно проблеял о том, как польщен. И все.
Ты провалил самый главный квест в своей жизни, Марк Леви. И теперь думай, думай, черт тебя подери, как убедить Кристину. Потому что теперь от своей любви он задыхался. От силы своего чувства. И от мысли о том, что сам, сам, добровольно отказался от этой любви.
Что происходило в его голове в тот вечер в Вене, Марк так и не мог понять. Теперь ему казалось, что он любил Кристину уже тогда. Но по своему скудоумию принял любовь за обыкновенное вожделение. А если бы он тогда это понял? Если бы сказал Кристине те слова, которые она так хотела услышать? Что было бы потом?
Оказалась ли бы Кристина в этом случае в «Бухте доброты»? Вполне возможно, да. Очень вероятно.
