Слышу, как бьется браслет о подаренные Капо золотые часы, и этого короткого звука становится достаточно, чтобы меня прорвало. Я срываю в себя все украшения до единого — остервенело сдираю их один за другим и бросаю под ноги. Кольца! Браслет! Цепочку с подвеской!
Сережки…
Ай, больно!
Но плевать! Плевать! Я ничего не хочу от него! К черту!
Не знаю, как успокоиться, не знаю, как дико смотрюсь со стороны, но это единственная дорожка, по которой моя истерика находит выход.
— Таня! — Чертов вдруг оказывается рядом, он матерится и перехватывает мои руки.
— Ты поранишь себя! Мать твою!
Я не сразу понимаю его слова, выныриваю из эмоций как из омута, и замечаю его воспаленный взгляд. От фирменного спокойствия Чертова не остается ни следа. Он часто дышит и сжимает ладонями мое тело так, что останутся синяки. Я замираю, чувствуя, что стоит ему дернуть еще и я окажусь точно под ним, и пытаюсь привести дыхание в порядок. Но дышать приходится его выдохами. Он слишком близко. И он распален не на шутку.
— Я обещал тебя Самсонову, — бросает Капо, не выпуская меня из горячих рук. — Он передает мне бизнесы, а я вручаю ему родную дочь.
— Бизнесы, — я безотчетно повторяю за ним.
Осознание не спешит.
Оно спотыкается о нежелание принимать жестокость этого мира.
Так просто…
Банально.
И так больно.
Вопрос, как всегда, в деньгах. Он купил меня у Лаврова, чтобы продать подороже отцу.
— Тише, — произносит Чертов невпопад. — Тише, малышка.
Он ослабляет хватку и переносит правую ладонь выше, ведет по моему плечу с осторожной лаской.
Я ничего не понимаю, но через мгновение угадываю, что меня бьет. Мое тело дрожит, не справляясь с безумием, что творится в моей душе. Это пугает Капо. Я отчетливо вижу, как в его глазах загорается страх. Он не знает, что делать.
Он, наверное, впервые в жизни не знает, что делать.
Он умеет калечить, а вот как вылечить не имеет понятия.
— Я не сделаю тебе больно, — он понижает голос, стараясь звучать как можно мягче. — Это ничего не меняет, тебе нечего бояться.
— Ты уже сделал, Капо, — я встряхиваю головой, чтобы прийти в себя. — В тебя слишком часто стреляли, ты думаешь, что боль бывает только такая.
Я вытягиваю руку и касаюсь его плеча. Намечаю место, в которое его ранили и которое забинтовывала именно я.
— Но бывает намного хуже. Так, что дышать нечем.
Я выдыхаю фразу на одном запале и отворачиваюсь. Я совершенно выжата. Хочется свернуться, закрыться ото всех и подождать, когда станет легче.
