А сейчас, сейчас, — я качаю головой, потому что эмоции жалят. — Во второй раз я не справлюсь.
Чертов встает с места и подвигает стул вплотную ко мне. Он садится так, что я сама утыкаюсь лицом в его плечо. Мы некоторое время молчим. Только его пальцы трогают мои волосы, как будто прокладывают тропинки для моей привычки. Я привыкаю к тому, что он постоянно рядом, что его тепло оставляет отпечатки на моем теле, с молниеносной скоростью. А те дни, когда я злилась на него и рыдала в подушку, теряются в тумане.
— Тебе не придется справляться, — наконец, произносит он.
— Я мужчина. Я всё улажу.
Он притягивает меня к себе, целуя в висок. Я не противлюсь, хотя в моем сердце еще предстоит отыскать уголок для смирения. Я верю ему и одновременно не могу принять тот факт, что в многих вопросах будет стена. “Я всё улажу” и точка.
— Хочешь дам слово, как тогда? — он пытается разрядить обстановку, чувствуя по моему молчанию, что в моей голове слишком много мыслей. — Слово Капо.
— Ты не любишь, когда я так тебя называю.
— Заметила?
— Заметила, — я ныряю указательным пальцем под золотой браслет его наручных часов и зачем-то скребу его кожу ноготком. — У тебя глаза темнее становятся, почти черными.
— Страшными? Ты об этом?
— Ты бываешь пугающим, — признаюсь. — Ты лучше меня знаешь, какой ты. Жесткий, сильный, взрывной…
— Звучит так, словно ты меня отшиваешь.
— Ладно, у тебя есть чувство юмора, — я улыбаюсь, запрокидывая голову.
— Да уж, включи в список, пожалуйста.
— Хорошо, запишу первым пунктом.
Чертов перехватывает мою ладонь. Браслет его часов стучит о стол, и я сразу понимаю, что мы возвращаемся к серьезному разговору.
— Что тебя беспокоит? — спрашивает он прямо. — Не веришь, что я смогу защитить тебя и ребенка?
— Вот, ты уже заводишься, — я замечаю, как мое сомнение задевает его альфа-нутро. — И глаза темнеют. Нет, Чертов, я на сто процентов уверена, что ты сможешь защитить. Я это знаю, вижу в тебе… Дело в другом, я пытаюсь понять, что за жизнь это будет.
С его губ слетает рык.
Он едва сдерживается, чтобы не выругаться от души.
— Отпусти себя, малышка. Хватит, — он накрывает большим пальцем мои губы, чтобы я не прерывала его. — Я знаю, ты научилась полагаться только на себя, ты выросла в детдоме и тебя много раз предавали, я тоже постарался на славу. Но сейчас о тебе есть кому позаботиться. Тебе не нужно думать обо всем сразу, оставь хоть что-то мне.
В его словах есть правда. Я обдумываю их, отворачиваясь в сторону.
