Он польщен, что вся страна подбирала ему в любовницы красивых девушек, но у него есть любимая супруга.
— Нет, — я качаю головой, не веря ушам, а в венах вскипает ненависть.
— Да, он упоминал Татьяну. Он хочет ее видеть, — помощник откашливается, но решает договорить. — Он соскучился.
— Я все-таки его пристрелю.
— Вам лучше выставить вокруг него охрану. Пока скандал не утихнет, в ваших интересах, чтобы Лавров оставался невредим. Иначе это будет очень скверно выглядеть. Это и сейчас плохо выглядит, ведь всем известно, что супруга Лаврова находится под вашей защитой.
Теперь в этом можно прочитать шантаж.
— Шантаж?
— Подумайте сами, — помощник понижает голос. — Предположим, вы хотели убрать Лаврова, взорвали его вертолет, но произошла осечка. Он выжил и бежал. Тогда вы забрали его супругу, чтобы он не думал открывать рта. Вот как это выглядит со стороны, господин Чертов. И Лавров рано или поздно озвучит именно эту версию, он уже подводит к ней.
— И что ты предлагаешь?
— С Лавровым нужно договариться.
Он хочет увидеть Татьяну, скорее всего, он озвучит ей свои требования.
— Ей он может озвучить только то, какую эпитафию желает для надгробия, — ладонь сама находит его тонкий галстук и делает резкий оборот. — Понял?
— Да, господин Чертов…
Его сбившееся дыхание тонет в шорохах. Я оборачиваюсь и вижу, как в холл входит Самсонов со свитой. За его спиной двое высоких охранников и девушка, которая приходила сегодня утром. Кажется, Мила. Или Мира?
— Где Таня? — Самсонов смотрит на меня так, словно перед ним Лавров.
— В гостиной, — я указываю ладонью направление. — Я так понимаю, новости ты видел.
— Почему она вообще здесь?
— Ей было все равно куда ехать, и я привез ее к себе.
Ее оглушила новость о Лаврове. Она молчала всю дорогу, лишь попросила увезти ее куда-нибудь. Только всё улеглось и она стала спокойно появляться на улицах, как заново. Опять камеры, журналисты, слухи и пересуды посторонних людей. Она с трудом переносила, когда ее клеймили вдовой Лаврова в бесконечных программах, а теперь она вовсе его законная супруга.
Замкнутый круг, из которого я должен вырвать ее.
— Что будем делать, Самсонов? — я поворачиваюсь к нему и скриплю зубами, но стараюсь не реагировать на его презрительный взгляд. — Один я с ним не справился, упустил…
— Да, я заметил.
— Лаврова не стоит недооценивать, — тяжко, со стариком тяжко говорить. — Не повторяй моих ошибок.
Самсонов кривит губы.
Отлично.
И малышка еще меня называет упрямым и жестким.
