Я и не вспоминал, так звонил иногда, но не задумывался… Черт, у меня был Порш в семнадцать! Это волновало меня больше. Я разбил его в Валенсии, в утиль ушатал.
Я качаю головой, а мысленно благодарю, что в спортивных машинах продумана каждая деталь безопасности.
— Но ты же помирился с мамой.
— Да, у отца как раз деньги кончились…
— Не надо так, — я ловлю его взгляд и заставляю погасить едкую усмешку, которая искривила его губы. — Ты любишь ее?"
"— Конечно, она моя мать. Она многое пережила из-за меня. Я, когда вернулся в Россию, сразу свернул не на ту дорожку.
Общался с шальными людьми, в истории постоянно влипал. Я снимал квартиру отдельно, но она часто приезжала и видела по мне, что…
— Единоборства продолжаются, — я помогаю ему договорить.
— Да, — Саша коротко кивает. — Она тогда много плакала, боялась, что меня посадят или вовсе убьют. Всё говорила, что плевать на деньги, что ей ничего не нужно, что она от меня и копейки не возьмет, что ей я нужен, а не новый дом.
— Ты обещал ей новый дом?
— Бросил, не подумав.
Сам не знаю, чего ждал, ведь ясно было, что она не захлопает в ладоши. Но я все равно его купил. Он почти год пустой стоял. У меня очень упрямая мама.
Он снова смотрит на воду, ведя плечами. Я чувствую, что он хочет поменять тему. Для обычного свидания, это и правда слишком, но меня не нужно развлекать. Мне необходим именно откровенный разговор. Чтобы узнать, чтобы стать ближе.
— Что она говорит сейчас?
— Сейчас? — Чертов переспрашивает, беря небольшую паузу-передышку.
— Она успокоилась, поняла, что я вышел на другой уровень.
— Но рядом с тобой до сих пор люди с оружием.
— Это глупости по сравнению с тем, что было раньше.
— А что было раньше?
С его губ слетает перекрученный выдох. Я по одним его глазам понимаю, что тут меня ждет только стена. Глухая кирпичная кладка, которая никуда не денется и через сто лет.
Он наклоняется ко мне и обнимает пальцами мое запястье.
— Я не буду рассказывать, что было, — отрезает. — Не только, чтобы уберечь тебя, но и чтобы самому не вспоминать.
Ты мне нужна, чтобы забывать. Я прошел через дерьмовые дни, но я выжил. Я не хочу снова воевать. Я хочу семью.
С его губ слетает главное слово.
Оно даже важнее, чем “люблю”.
— А это возможно? — спрашиваю его.
— Ты имеешь в виду, безопасно ли?
— Да, Саша. Я вместе с тобой пережила покушение на твою жизнь. Я прекрасно помню, как тебя ранили.
— Таня…
— Тогда ты был мне чужим человеком, и то у меня дрожали пальцы.
