В них больше правды, в них тянет закутаться с головой и больше ни о чем не думать. Но он продолжает, хотя слова даются ему с трудом. Язык заплетается и ему больше нравится ласкать меня, чем рождать целые предложения.
— Я ничего не понимаю…
— Документы готовы, я ждал, когда юристы закончат с бумагами. Завтра они поедут в офис твоего отца и перепишут все активы обратно на него. Все до единого.
Я шумно выдыхаю, когда Чертов опускает меня на диван. Он не думает отпускать, тянется следом и ускользает из моего поля зрения.
Его умелые губы прокладывают дорожки вниз, по шее, к разрезу блузки, под ее верхние пуговицы… Ниже и ниже, споря с одеждой и заставляя меня захлебываться собственным дыханием.
— Я так соскучился, — он сбивается на другие признания, на те самые, которые я понимаю с полуслова. — С ума сходил без тебя, малышка. Моя. Моя.
— Да, твоя, — шепчу, не осознавая слов, которые слетают с губ.
Я больше не могу ни говорить, ни слышать, только чувствовать.
Только быть в его руках…
Глава 34
Я просыпаюсь от шума воды.
Порывисто поднимаюсь на локте, собирая легкую простынь, и оглядываюсь по сторонам. Я привыкла просыпаться в одиночестве и посторонний звук удивляет меня. Но, слава богу, амнезией я не страдаю. Да и прошедшая ночь вылечит какой угодно недуг, такое не забудешь.
Интересно сколько времени?
Я буквально выключилась, что со мной бывает нечасто. А тут блаженный коктейль — и приятная усталость во всем теле после всего, что сделал со мной Чертов, и чувство, что отдохнула каждая клеточка моего организма.
Я не просто выспалась, а как будто перезагрузилась.
Я сладко потягиваюсь в кровати и слышу легкий смешок. Стоит перевернуться, уткнувшись подбородком в подушку, как глаза находят массивный силуэт Чертова. Он стоит в проеме хозяйской ванной комнаты и смотрит на меня с хитрым прищуром. В его глазах пляшут довольные дьяволята, он закусывает нижнюю губу и делает шаг ко мне.
— Я уже раздумывал над тем, чтобы разбудить тебя.
— У тебя бы поднялась рука?
Он усмехается.
Подходит вплотную к кровати и присаживается на корточки, чтобы заглянуть мне в лицо. Мужская ладонь находит мои волосы, Чертов заправляет прядку за ухо и продолжает массировать мою кожу. Нежно и в то же время наступательно. Это стоит включить в список изощренных пыток, которые обязаны быть запрещены какой-нибудь резолюцией ООН со сложным названием.
— Не поднялась бы, — произносит он тихо. — Но уже приходила охрана. Я открыл им, они помялись на пороге и свалили.
