Он решил, что я отошлю его? Хотя я же сказала только подвезти, что ему еще думать?
А что думаю я?
Я же не хочу, чтобы он уходил. Наоборот, мне нужно, чтобы за нашими спинами закрылась дверь и мы остались наедине.
— К лифту? — спрашивает Чертов, ныряя под шлагбаум.
— Лучше к моей парковке. Вон слева, Д57.
Я указываю ладонью направление, хотя необходимости нет. Нас обгоняет джип охраны и тормозит четко перед моим парковочным местом. Дальше не проехать.
— Нервничают ребятки, — он толчком открывает дверь и быстрым шагом обходит машину, не забывая бросить тяжелый взгляд в сторону бодигардов.
— Я без оружия, парни. Выдохните.
Я спускаюсь с подножки внедорожника, держась за ладонь Чертова. Я не выпускаю ее, и он всё понимает без слов. Он берет меня под руку и ведет дальше.
В кабинке лифта стихают все звуки. На минусовом этаже остается моя охрана и шорохи целого мира, я смотрю как меняются цифры на электронном табло и мысленно их подгоняю.
2.
3.
4.
Ладонь Чертова горячая и крепкая.
Я иногда перебираю пальцами, чтобы сильнее почувствовать его присутствие. А потом меня вовсе клонит к нему. Я опираюсь на его плечо и легонько покачиваюсь, переставая держать свое тело на мгновение. И этого мгновения оказывается достаточно, чтобы он среагировал. Чертов подхватывает меня на руки и тесно прижимает к своей груди.
— Устала? — его баритон окутывает замкнутое пространство.
Я не так уж вымоталась, чтобы падать с ног. Но иногда так хочется позволить себе слабость, почувствовать сильное плечо рядом, которое не позволит упасть.
— Немного есть, — шепчу. — Ты кстати ужинал? Я поела в кондитерской и не помню, что у меня осталось в холодильнике…
— Таня, ты серьезно?
Я слышу его усмешку. Не злую, а с мягким послевкусием. Следом моих волос касается теплый воздух, Чертов выдыхает, опуская взгляд в мою сторону. Я запрокидываю голову и встречаюсь с его темными глазами.
— Временами я бываю гостеприимной. И ты видел себя в зеркале?
— И что там?
Я поднимаю руку и провожу по его заостренным скулам.
— Ты явно больше выпивал в последнее время, чем ел.
Он небрит, из-за чего пальцы покалывает недельная щетина. Странно, что я замечаю это только сейчас. Он же целовал меня и целовал очень… скажем так, активно. Впрочем, в тот момент у меня земля ушла из-под ног, о колкости я думала в последнюю очередь. Так чему удивляться?
Я снова веду пальцами по его волевому лицу и понимаю, что впервые вижу его заросшим.
