Мне чудится, что он сдерживается в последний момент, чтобы не дотронуться до моего лица. Он иногда касался меня, отбрасывая прядку волос, когда хотел сказать что-то важное.
Как вчера было."
"Память странно устроена, она сохраняет некоторые вещи с невыносимой яркостью, достаточно малейшего совпадения и оживает вся картинка. А она живет в моем сердце. Я помню, как его крепкие пальцы гладили мою кожу. Как зажигали искры удовольствия. Я была такой счастливой тогда, такой беззаботной…
Неужели, он правда когда-то был моим?
Хотя бы на минуту? Секунду?
Он понимал, что творит, когда обманывал? Что ему будет нелегко потом.
Ведь ему нелегко? Он весь стянут напряжением, как будто его тело из камня, и это не похмелье после вчерашнего кутежа.
С ним действительно что-то происходит.
Из-за меня.
— Войны не будет, — это тоже звучит, как обещание. — Самсонов должен хорошо понимать ситуацию. В каком-то смысле мы поменялись местами. Сначала у меня был его ребенок, теперь у него мой.
— Но мой отец не требует выкуп.
— Да, он нормальный, я подонок. Я помню.
Он говорит это без издевки.
Констатация факта и только.
Глава 30
Чертов
Я вижу, как немец выезжает с парковки отеля. Я приказал, чтобы за рулем был Артем. Пусть без водителя и охраны, только она и он.
Пусть уезжает. Малышка едва дышит, когда я рядом. Это не отвращение, но что-то, что я загнал ей глубоко под кожу. Она не может смотреть мне в глаза больше двух секунд, сразу берет передышку и готова изучать любой угол в комнате.
И она то и дело накрывает округлившийся живот ладонями. Сначала напрягает пальцы, как ставит надежный барьер, а потом выдыхает, убеждаясь, что опасности нет, и проводит с лаской.
Это бьет под дых.
И то, что ей на подсознательном уровне страшно рядом со мной. Мать твою, должно быть с точностью наоборот! Я должен защищать их. Ведь она совсем малышка, а это мой ребенок. И то, что я не могу дотронуться. Провести пальцами по ее шелковой коже, почувствовать, как изменилось ее тело, приласкать…
Тяга никуда не ушла.
Меня как тянуло к ней магнитом, так и тянет. Не получилось вытравить другими женщинами, не вышло залить алкоголем и шальными деньгами. Как только она уехала из моей московской квартиры, стало совсем херово. А потом хуже и хуже.
До предела.
Предел выглядит как номер Самсонова, который горит на экране моего сотового. Я вызываю его, закидывая в рот таблетки. Голова раскалывается, вчерашний вечер помню смутно.
