Но пока вроде все лежали, выполняли приказ.
– Товарищ капитан, долго стоять будем? – выкрикнули из темноты.
– Сколько надо, столько будем, – огрызнулся офицер. – Сказано курить – значит, курите, – он неловко перехватил фонарь другой рукой, загнул манжет, чтобы посмотреть на часы. Капитан испытывал беспокойство. Заблудившиеся люди вели бы себя иначе, они пошли бы по домам спрашивать дорогу…
Андрей решился. Он был спокоен, знал, что делать.
– Эй, братцы, а вы кто такие? – пробасил он, специально растягивая слова.
Перелез через ограду, вразвалку вышел на дорогу.
Появление постороннего вызвало у незнакомцев недоумение! Гордин дико рисковал, эти люди могли открыть огонь без предупреждения, и неважно, кто они такие – советские солдаты или переодетые диверсанты. Офицер, стоявший у капота, резко повернулся, выхватил пистолет из кобуры. Заволновались бойцы, стали стягивать автоматы.
– Эй, не стрелять, свои, ослепли, что ли? – заволновался Гордин, замахал руками. – Надо же, нервные какие…
– Не стрелять! – выкрикнул офицер.
– А вы кто, товарищ? – Он опустил пистолет, но убирать не стал, поднял фонарик.
Андрей наконец, рассмотрел офицера. Тот носил погоны капитана. На вид ему было лет тридцать – тридцать пять, острые глаза, двухдневный налет щетины – на что в условиях наступления никто не обращает внимания. У капитана было обычное лицо, и по-русски он говорил без акцента. Андрей облегченно выдохнул – ладно, поживем еще…
К машине он подошел вразвалку, стараясь казаться спокойным. Автомат оставил в кустах, при себе имел только кобуру, но за пистолетом не тянулся.
Капитан настороженно следил за его перемещениями.
– Заблудились, хлопцы? – улыбнулся Андрей. – Так немудрено в этих чужих дебрях…
– Представьтесь, товарищ майор, – настороженно сказал капитан. – Что вы делаете ночью здесь, на краю географии?"
"– Так и я могу вас о том же спросить, – ответил Гордин. – Вон какую махину с собой приперли – «Студебеккеры», надо же. Скромнее надо быть, товарищи, нормальные люди на полуторках ездят, – майор рассмеялся.
– Ладно, шучу. Майор Бурзун, отдел снабжения 38-го стрелкового корпуса. Имеем приказ вычистить запасы провизии из этой деревни, а то наши обозы отстали. А местные – сплошь куркули, запасаются, как бурундуки, на зиму. От них не убудет, документ выдаем мирным жителям: дескать, так и так, реквизировано в пользу армии-освободительницы энное количество провианта, обязуемся вернуть или рассчитаться деньгами или другими товарами.
