Но много набрали – не отнять. Завтра влетит от начальства. Так что, браток, поворачивай оглобли да дуй в город, это рядом. Вон там за домами развернуться можно. Слушай, а ты в наш отдел не заедешь? Сообщи, что мы застряли, а то запишут в дезертиры, хрен потом докажешь.
– Нет уж, товарищ майор, давайте сами свои вопросы решайте, – поморщился Нахабцев, – а у нас своих забот хватает.
– Ну, извини, капитан, понимаю, – Гордин сокрушенно вздохнул. – Ладно, выполняйте свой приказ.
Нахабцев колебался. Фонарь отбрасывал блики на его нахмуренное лицо.
Сомнений у Гордина практически не осталось. Заблудившиеся люди не стали бы тянуть резину: развернулись – и в город. Задержка с доставкой секретных материалов – тема для оргвыводов. С НКВД не шутят. Но Абервельд их заботил в последнюю очередь. Не надо им было в город! И нет там никакого майора Телегина. За другим они приехали. Но что-то сорвалось – капитан был растерян, не знал, как себя вести. Что за люди перед ним? Их действительно пятеро? Пасовать перед каким-то майором из снабженческой структуры? Он не решался выхватить пистолет и застрелить сомнительного майора (на этот случай у Гордина имелся хлипкий оборонительный план).
Нахабцев колебался, переминался с ноги на ногу, размышлял. Подчиненные теснились вдоль бортов, прислушиваясь к разговору офицеров. Все желающие уже покурили, огоньки не мелькали. Такое ощущение, что эти люди не дышали. Андрей кожей чувствовал исходящую от этой публики смертельную опасность.
– Счастливо оставаться, товарищ майор, мы поедем… – медленно и как-то неуверенно произнес Нахабцев.
– Ошибочка вышла, товарищ капитан, – вкрадчиво произнес Андрей. Не мог он действовать, не зная наверняка. Требовалось последнее убедительное подтверждение. – Контрразведка СМЕРШ. Вы окружены стрелковой ротой. Прикажите своим людям бросить оружие и поднять руки."
"Нахабцев переменился в лице и резко вскинул пистолет. Хлопнул выстрел. Но этот момент Гордин проработал: он резко пригнулся, ушел влево, ударил капитана кулаком в живот, а когда тот согнулся пополам, от души врезал ему в челюсть!
Огонь открыли одновременно с двух сторон, из всех имеющихся стволов.
Попасть в своих бойцы не боялись, их разделяла тяжелая машина. От грохота и криков заложило уши.
Гордин имел свою задачу. Перед капотом головной машины боевые действия не разворачивались, но все могло измениться в любую секунду. Попасть под пули не хотелось. Нахабцев клацал разбитыми зубами, сползал по радиатору под колеса.
