– Что еще? – Чебака от усталости и недосыпания пошатывало.
– Больше ничего. В остальном он сам сориентируется.
Вскоре Чебак вернулся и доложил:
– Там немцы.
– Где немцы?
– Возле костра."
"Нелюбин осмотрелся и почувствовал, как вспотела спина. Слева, метрах в пятидесяти, колыхались смутные тени и слышались голоса первого взвода. Лейтенант Мороз только что ушел проверять посты. Дальше начинались болота, и там вообще никого не должно было быть. Правее расположился младший лейтенант Гудилин с остатками своего взвода.
Старшине Пересвятову он приказал отойти в тыл, чтобы во время ночевки рота могла прикрыться с востока. А теперь получается, что никакой локтевой связи у него с Восьмой нет. Что там, где он предполагал позиции левофлангового взвода роты Воронцова, немцы. Откуда они там появились? Гудилин прочесал участок леса возле болота. Там никого не оставалось.
– Ты толком говори, Чебак. Где немцы? Кто костер запалил?
– Я и говорю, немцы.
– А ну, ектыть, пойдем, вместе посмотрим.
– Нет, я больше туда не пойду, – вдруг заявил Чебак и отвернулся; он торопливо докуривал, тягая из рукава, словно вот-вот поступит команда строиться.
– Это ж почему?
– А потому, что они сказали больше не приходить.
– Кто?
– Кто… Я ж говорю, немцы.
И только тут Нелюбин понял, что несколько минут назад произошло в лесу северо-восточнее, где по-прежнему горел костер, и начал понимать, в какой переплет попали и его Седьмая, и соседняя Восьмая роты, а возможно, и весь батальон.
Блокирующий огонь немецких танков остановил не только атаку Второго и Третьего батальонов, но, как по команде, прекратили выход группы немцев, оставшихся во время стремительного продвижения полка вперед в их тылы.
Связисты и разведчики докладывали, что в лесу позади них рыскают небольшие группы немцев, вооружены легким стрелковым оружием. Нелюбин по себе знал, что такое оказаться в окружении. Тут надо поскорее собирать остатки сил и пробиваться. И он ждал, что ночью немцы, объединившись в более многочисленные группы, попытаются выйти к своим.
Предупредил взводных, чтобы держали под рукой дежурных пулеметчиков.
И вот окруженные не только не предпринимают никаких действий к выходу, но они еще и разожгли костры.
Костер теперь горел и левее, позади взвода лейтенанта Мороза, и в полосе обороны Восьмой роты. Чебак рассказал, что, когда он спросонья вышел к костру, оттуда его окликнули по-русски, но с акцентом. Он не придал значения, так как с акцентом в батальоне говорят многие.
