Кто он такой, в конце концов? Ему что, больше всех надо? Весь несчастный мир собрался осчастливить?
Павел поспешил попрощаться и запрыгал по монументальным ступеням…
Глава четвертая
В центре города оставалось немало уцелевших зданий. Он свернул с улицы, вернулся переулком на Альтенштрассе. «Преемственность поколений» явно прослеживалась — гарнизонная комендатура располагалась в здании, где некогда был штаб немецкого гарнизона, а Смерш — в крыле, ранее облюбованном абвером и гестапо. Пехотинцев во дворе был явный переизбыток.
Крупнокалиберный пулемет за мешками с песком, грузовой и легковой транспорт на стоянке. Часовой на входе долго всматривался в протянутый документ, недоверчиво сверял фотографию с оригиналом.
— Не устраивает? Амбулаторную карту принести? — не выдержав, усмехнулся Павел.
— Проходите, товарищ капитан, — вернул удостоверение боец. — Отдел контрразведки на втором этаже, в конце коридора.
Наследие мрачных времен еще не извели: вычурные готические барельефы, характерные следы на стенах в местах оторванной свастики.
В здании были высокие потолки, широкие коридоры, массивные дубовые двери. Из кабинета начальника отдела вылетел смущенный человечек с рулоном бумаги под мышкой, мельком глянул на Павла, заспешил прочь."
"— Входи, — снисходительно махнул рукой, прекратив материться, невысокий плотный подполковник, явно не привыкший голодать. Он носил короткий френч без ремня, широкие галифе. — Позволь, угадаю… — Подполковник прищурился, смерил посетителя оценивающим взглядом и кивнул: — Капитан Верест?.
.
— Так точно, товарищ подполковник, — козырнул Павел. — Прибыл, согласно приказа, из Ударной армии.
Мужчины обменялись рукопожатием.
— Садись. — Подполковник указал на стул, сам сел напротив. — И не прыгай всякий раз, когда я поднимаюсь, усвоил? Подполковник Шалаев Павел Максимович. Тезки мы с тобой.
— Я догадался, товарищ подполковник, — ответил Верест и покосился на дверь: — Разносили кого-то?
— Так заслужил, едрить его… — крякнул Шалаев.
— Художник Шестаков, так его растак… Смотри, — развернул он к Павлу лежащий на столе плакат, отливающий свежей типографской краской. Плакат был шикарный, изображал добродушных (но мужественных) солдат Красной армии, шагающих среди руин. Молодцы были что надо, не подкопаешься. Смущение вызывала лишь крупная размашистая надпись: «Горячий привет освободителям Креслау от немецко-фашистских захватчиков!»
— Задумался, капитан? — подметил начальник Смерша.
