— Не видишь подвоха?
— Задумался, товарищ подполковник, — согласился Павел. — Кто передает привет освободителям Креслау? Можно допустить, что немецко-фашистские захватчики…
— Вот и мне это показалось странным! — расхохотался Шалаев. — Ну, ничего, он у меня попляшет…
— Может, он не враг, а просто идиот, товарищ подполковник? Стоит ли сразу человека к стенке? Художника ведь каждый может обидеть…
— Ладно, разберемся. — Шалаев подавил смешинку. — При проклятом царизме таких на конюшне пороли… Но каков поганец, а? Две тысячи плакатов заказали, сколько краски, типографских издержек! И ведь только на выходе какой-то рабочий спохватился, обратил внимание начальства! Ну, ничего, он у меня всю оставшуюся жизнь картины за решеткой рисовать будет, Кукрыникс хренов! Ладно, посмеялись и будет.
— Подполковник подскочил, заходил по кабинету. Павел напрягся, но, памятуя о его наставлении, остался сидеть. — Уже устроился, тезка?
— Никак нет, товарищ подполковник, прямо с вокзала.
— Хорошо, что-нибудь придумаем… А ведь мы знакомы с тобой, капитан, помнишь меня?
— Помню, Павел Максимович, — заулыбался Верест.
— Вот сижу и думаю, вспомните ли вы меня… Май 44-го, болота под белорусской Речицей. Мы прибыли на усиление сводной группы, преследующей немецких парашютистов. Вы ее возглавляли. Вы еще в болоте чуть не утонули, когда фрицы из леса кинжальным огнем резанули…
— А ты меня вытащил, гм… Да, капитан, это не самая героическая страница моей биографии, — хмыкнул Шалаев. — Но ничего, главное, парашютистов перестреляли, радиста взяли, а сами обошлись практически без потерь… — Он как-то смущенно покосился на орден Отечественной войны I степени, украшающий левую сторону груди.
— Ладно, тезка, когда-нибудь вспомним и даже выпьем. — Шалаев снова уселся за стол, испытующе уставился на собеседника: — Ты поступил в распоряжение отдела контрразведки армии — под мое непосредственное крыло. Мой заместитель — майор Шувалов, но сейчас он в отъезде. Личному составу будешь представлен. Встанешь на довольствие.
Теперь к делу…
— Позвольте перебить, товарищ подполковник. Почему меня сюда перевели? Некому работать? Не поверю.
— Работать есть кому, — поморщился Шалаев, — ДУМАТЬ некому. Тебя порекомендовали там, — выразительно кивнул он на потолок, — не только как исполнительного офицера, но и как человека, способного провести деликатное расследование… У меня остались либо люди с тривиальным мышлением, либо без никакого — «зеленые» лейтенанты. Всех толковых война выбила.
