У этой седой паршивки муж работал на фашистов, да и дочь их — того же поля ягода. Проживают вдвоем в огромной квартире, в то время как наши люди ютятся по лачугам большими семьями…
— Неправда… — забормотала светловолосая особа. — Иисус свидетель, это неправда… Мой отец, Ганс Беккер, работал директором стекольного завода, он не был нацистом, он давал людям рабочие места, спас несколько евреев… Это старый завод, он уже 140 лет выпускает изделия из хрусталя и стекла… Он умер два года назад, иначе мы смогли бы доказать свою правоту… Это наше законное жилье, нам больше некуда пойти…
— Смотри-ка, по-русски чешет, — удивился третий милиционер.
— Она точно в СС работала, пан поручик, я эту породу арийскую за версту чую… Да о чем нам с ними разговаривать?
— Господи, я никогда не работала в СС… — простонала женщина. — Мы всегда держались в стороне от войны и политики…
— Разрешите продолжать, пан капитан? — деловито осведомился Сенкевич.
— Хватит им уже, пожили, как короли…"
"— Вам, похоже, незнакомо понятие «законность», панове, — нахмурился Павел. Он мог бы говорить и по-немецки, и по-польски, но предпочитал «великий и могучий». — И следование вредным, непродуманным приказам не избавит вас от ответственности. Немедленно вернуть ключи этим гражданкам и навсегда забыть дорогу к их квартире! Я ясно выразился?
— Но как же, пан капитан? — растерялся Сенкевич.
Скулы у мужика свела судорога. — У нас есть приказ…
— Мне плевать! Хотите поговорить об этом в отделе Смерша? Я могу устроить. Данная семья находится под опекой советской контрразведки, и я требую навсегда избавить нас от вашего присутствия! Свободны!
— Слушаюсь, пан капитан…
Поляки, надутые, как индюки, отступили к машине. Большинству прохожих происходящее, похоже, понравилось. Аплодировать не стали, но дружелюбно улыбались.
«Ну, и что я делаю? — недоуменно подумал Верест. — Проснулось в конце войны чувство милосердия и сострадания? Не самые уместные, надо признаться, чувства. Придется доложить по инстанции», — решил он.
Пожилая женщина затолкала вещи в чемодан, растерянно посмотрела на офицера. Блондинка ей что-то сказала, и обе кинулись благодарить.
— Спасибо вам, товарищ офицер… — захлебывалась блондинка.
