Уже не колеблясь, выхватила из футлярчика на столике тонкий скальпель и рванула на Анваре рубашку, открывая доступ к груди. Руна веш, руна лит, руна вереда, выписать тщательно на той стороне, где сердце.
— Ты чего с владыче делаешь, вейра? — в приоткрытую дверь всунулось обеспокоенное лицо одного из богатырей.
Жизнь я ему спасаю.
— Вон отсюда, — прошипела я не хуже своей ниры."
"Скальпель прокладывал круг на груди, с пальцев текла темная магия, потому что светлая магия сильна и проста. Ей не задержать человека на этом свете.
А вот темная… Темную магию надо уложить в линию, как начинку в пирог, соединить концы раны и приживить. Вдохнуть жизнь в маленький рунный круг, выписанный лезвием на груди…
Пошатываясь, выпрямилась, сглотнула кровь, но рот наполнился снова.
Опасную магию я затеяла.
Дверь снова приоткрылась. На этот раз лиц было штук пять и все обеспокоенные. Надо их чем-то занять, пока они мою работу не испортили. Бросил последний взгляд на Анвара, я вышла за дверь, закрыла ее, потеснив богатырские тела дракониров, а потом для надежности прислонилась к ней.
— Ты чего там с нашим владыче делала, а? — тут же наскочил на меня тот самый Ворош, которого уже обласкала Милене.
— Она его резала, видит отец-дракон, резала, — зашипел еще один.
Они и мою ниру-то не слушали, а я для них и вовсе кто-то вроде санитарки. Сейчас они ворвутся в спальню, затрут круг и Анвар умрет. А меня сожгут на главной площади Сопределья, как мне обещал нир Сталеш в день поступления.
А у меня весь рот в крови, и, и Анвар…
— Вот что, вейры, — сказала веско.
— Если хотите, чтобы ваш сюзерен выжил, придется поработать.
К моему удивлению, драконы безропотно повиновались. С другой стороны, выглядела я устрашающе: весь рот в крови, драконица ревет, как ненормальная, хотя вряд ли дракониры ее чувствуют. Моя драконица всегда ощущалась очень слабо.
— Ты, — ткнула пальцем в нира Вороша. — Принесешь воды. Понадобиться много. А вот вы двое идите за нирой Хассе в зельеварную, ей может понадобиться помощь.
Еще пару человек я услала к Кастору, а троих отрядила к сестре.
Трое-то должны с ней справиться. Народу оставалось еще много, так что я без зазрения совести приставила их наводить порядок в кабинете ниры, и охранять спаленку от вторжения.
— А меня не беспокоить, — добавила жестко, захлопывая дверь.
Анвар больше не метался, лежал пластом, нос заострился, кожа приобрела парафиновую желтоватую бледность.
Драконий рев резко стих.
«Он умирает, — вдруг тихо сказала драконица.
