Уж не обвиняете ли вы Ее Величество в покушении на владетеля Сопределья?
Что императрица извела всех внебрачных сыновей покойного императора не было секретом даже для меня, далекой от имперской резни. В живых осталось лишь двое: нынешний император Теофас и погодок Анвар от первой любимой наяры почившего императора.
Возможно, что и яд Арахны ему скормили по приказу императрицы, но заявить об этом вслух было немыслимо!"
"Смысла сидеть на полу и слушать угрозы не было, поэтому я перебралась обратно в кресло. Все равно они до меня не доберутся в ближайшие несколько… дней.
Милене сказала, что эффект продлится неделю.
Во всей этой ситуации был только один плюс, да и тот без сознания.
— Ну и живучая же ты сволочь, Анвар нир Фалаш, — сказала я задумчиво, промокнув с его лба испарину.
Анвару на глазах становилось лучше. Ушла восковая бледность, болезненные складки у рта, на губах наметился розовый окрас. Сон стал спокойнее. Его дракон напился магии, и мягко ворочался в груди едва ощутимый моей драконицей.
У меня было неприятное чувство, что они переговариваются на своем неведомом языке за моей спиной.
Но стоило мне позвать свою драконицу, как та затихала и прикидывалась ветошью. Предательница. Живет во мне, а болтает с животиной очаровательного убийцы. Моего убийцы.
В стену аккуратно постучали.
— Вейра Анте, вейра Анте, вы меня слышите?
Я обернулась, невольно усмехнувшись. Вежливые какие. Полчаса назад ломились, как баллистические ракеты, и называли меня «проклятой вейкой». Все, кроме Лале. Та называла меня «драконьей бабочкой», и я подозревала, что это далеко не комплимент, тем более что ниры за дверью хмуро молчали, пока она орала.
— Слышу.
Ну а что теперь церемониться? Положение у меня хуже не придумаешь. Резала владыче, накапала на него темной магией, налила кровь в руны, да еще и заперлась наедине с его бессознательным телом. Если он не выживет, я умру раньше, чем дверь откроется.
— Отыщи в центре круга руну «замок» и сотри у нее два миллиметра от левой палочки, — раздался четкий приказ моей ниры.
Я даже выпрямилась от проснувшейся надежды. Неужели я смогу, наконец, открыть эту дверь чертову? Может, меня даже не казнят.
Тут же сползла к полу и, отыскав руну, чуть-чуть подтерла левый уголок.
Дверь тут же приоткрылась. Несильно, сантиметров на десять, и первым, что я увидела, было лицо Лале. Белое в синеву, запавшие глаза лихорадочно блестят, волосы слиплись в беспорядочный ком, даже платье выглядит так, словно она в нем по полу каталась.
