Анвара уложили на узкую койку прямо поверх покрывала, и сразу стало заметно, насколько он плох. Холодный пот лился ручьем со лба, губы высохли, веки почернели, будто от долгого недосыпа.
— Что с ним? — спросила и не узнала свой голос.
— Не твоего ума… — начал было медведоподобный."
"— Прекрати, вейр Ворош, — отрезала наставница. — Здесь моя вотчина, я распоряжаюсь, так что не хами моей девочке.
После повернулась ко мне.
— Это яд Арахны, кто-то скормил ему не меньше семи гранов. Где только нашли… Рисуй круг.
Она сунула мне в руки мелок из толченого азурита, смешанного со слезами Пустой и кровью семилетнего дракона. Стоил такой мелок, как половина Вальтарты, поскольку отыскать семилетнего ребенка, пробудившего своего дракона, та еще задача. Таких детей, почитай, нет на свете.
Подрагивающими руками взяла мел и опустилась на колени, выписывая древние руны внутри целительного круга. Уж это я умела.
Светлая магия, прямая, как стрела, мощная, как драконий удар, имела атакующие свойства.
Зарядить светлой магией артефакты было не проще, чем зажечь огоньки на елке с помощью огнемета. Поэтому в мире драконов так высоко ценилась иномирная магия, способная контролировать мощь потока, вкладывать в артефакт ровно столько силы, сколько нужно.
И у меня эта сила была.
Рисуя круг, я одновременно активировала руны, вкладывая частичку тьмы.
— Как она это делает? — спросил кто-то из драконов. — Руны-то у нее аж горят под рукой.
— Может мел… Мел непростой, а руны мелом того, ну… того, зажигаются.
Бросив на драконов хмурый взгляд, поднялась, кинула мел своей нире.
В голове было пусто. Я верила, что больше никогда не увижу Анвара. Он возвращался пару раз в Сопределье, в собственное Гнездо, но никогда не посещал Академию. Я и новости узнавала только по возбужденно блестевшим глазам Лале, которая скупала бархат по всему Велешу и мучала модисток, а после возвращалась с кислой миной обратно в Академию. Это означало, что Анвар улетел.
Моя нира вертелась юлой, то выписывая руны на стенах, то заставляя драконов двигать койку, то устанавливая треножники с драгоценной драконьей травой по комнатке.
— Владыче выживет? — периодически прорывалось у одного из драконов.
В спальне было не протолкнуться. Тридцать три богатыря стояли на десяти квадратах, облепив стены, и не сдвигались ни на дюйм, пока не довели Милене до срыва.
— Вон отсюда все! — взвизгнула она.
