Нам с тобой друг от дружки теперь нечего прятать…
– Как… как это? – стуча зубами, выдавил Ложкин-старший, ставший белее лунной головы старика. – Зачем это?
– Останься, – еще более кротко сказал старик. – Иль не знаете, – он посмотрел на обоих, – что брат на брата идет?
– А может, правда, Миша, – пролепетал младший.
Старший повернулся к нему, долго, с минуту глядел.
– Останешься? – взволнованно спросил его младший. – Не зря же это… говорил же я тебе: Бога-то куда?..
Ложкин-старший стянул винтовку с плеча и протянул брату, отвел глаза.
– Прощай, Алешка.
И быстро, торопясь, отступил в тень, прижался к стенке туннеля.
– Подожди пока тут, – сказал ему старик и поманил младшего. – Пойдем, миленький.
Сколько времени они шли, он не разобрал. По пути старик говорил:
– Рабу Божию Петру так сообщи: оставь, скажи, ношу свою на горе, потомок твой заберет ее. Тайную землю не ищи, заплутаешь. А за смертью не гонись – одна тебя и так настигнет, а от второй сохрани тебя Бог.
– Сообщу, – кивнул Ложкин-младший. – А какому Петру-то, дедушка?
– А какого первым увидишь, как выберешься, тому и скажи.
Через некоторое время старик молвил:
– Ну вот. Пришли. Ты посиди здесь недолго, а потом иди.
– Куда идти? – Ложкин пытался увидеть что-либо в темноте впереди.
– Туда.
– Так ведь не видно ничего.
– Ночь, вот и не видно. А ты поспи лучше.
Ложкин опустился на пол пещеры. Глаза, набрякшие усталостью, закрылись, и он мгновенно заснул.
Ему приснились райские сливы. Они висели на ветке, и он срывал их по одной, клал в рот и млел от удовольствия.
Никогда еще не доводилось ему пробовать таких слив. Да и немудрено – в раю он тоже никогда не бывал.
Проснувшись, он увидел свет, который проникал в пещеру из-за поворота туннеля. Ложкин хотел было вскочить и устремиться к выходу, но почувствовал в руке что-то мягкое. Пальцы крепко держали три крупные темно-фиолетовые сливы. «Это подарок старика, – подумал он. – Откуда у него сливы?»
Он засунул одну в рот, раскусил и, медленно жуя, долго млел от удовольствия.
Никогда еще не приходилось ему пробовать таких слив. Да и немудрено…
Он съел все три, а косточки положил в карман. Надо думать о будущем. Когда-нибудь, когда кончится война, из этих косточек могут вырасти сливовые деревья.
Ложкин забросил на плечи обе винтовки и вышел из пещеры, щурясь от яркого света. Он очутился на узком заснеженном карнизе. Внизу была пропасть, сверху смутно доносились человеческие голоса. В ярко-синем небе, раскинув крылья, парила крупная птица.
