То, что он увидел, показалось продолжением сна о райских сливах. В горном каре между отвесными скалами цвела крошечная долина. Посреди нее разлеглось озерцо, булькающее пузырями и курящееся белым паром. Вокруг него стелилась широкой полосой молодая мягкая трава. Над травой выставили головки желтые маки, которые Ложкин сперва принял за бабочек-капустниц. Неподалеку от берега жарился насаженный на вертел горный козел.
Было тепло, как летом, и мокрый Ложкин скоро обсох.
– Во-ис-ти-ну… – повторял он в изумлении, которое не спешило покидать его.
Полковник Шергин также пребывал в состоянии потрясения основ. Душа его не находила себе места, и он три раза обошел вокруг озера, не заметив того. Солдаты купались, топили друг друга и играли в расшибалочку. Их громкие вопли не мешали полковнику созерцать собственные мысли, от которых душа еще сильнее шла вразброд. Это казалось настолько невыносимым, что нужно было срочно что-то предпринять. Нечто такое, чего раньше он никогда бы себе не позволил.
Посмотрев на плещущихся солдат, он подошел к берегу.
Неподалеку стоял ротмистр Плеснев, по-наполеоновски сложивши руки на груди. По его выражению было видно, что ему хочется искупаться, но ронять себя в глазах рядовых он не намерен. Озерцо слишком маленькое, и плавать в стороне от солдат не получилось бы никак.
Шергин начал раздеваться. Ротмистр, наблюдая за ним, наконец не выдержал.
– Вы хотите купаться вместе с нижними чинами, господин полковник? – брезгливо топыря верхнюю губу, спросил он.
– Знаете, господин ротмистр, – он подчеркнул голосом абсурдное обращение к нижестоящему, – офицерский этикет меня не волнует сейчас совершенно.
Вы разве не чувствуете, что сегодня мы все – я, вы, они – одна плоть?
Шергин остался в одних подштанниках, не вполне чистых.
– Ничего такого я не чувствую и не собираюсь чувствовать, господин полковник.
– Мне вас искренне жаль… Христос воскресе, ротмистр!
Он разбежался и прыгнул в самую гущу солдатских голых тел. Его приняли с восторгом, хотя и посторонились, освобождая место.
Купание в горячей воде нисколько не охладило его мысли. Васька принес подцепленный на штык кусок жареного мяса, истекающий жиром, но Шергин не притронулся к еде.
– Уморить себя решили, вашскородь? – обиженно спросил Васька.
– Поди прочь, – отмахнулся полковник. – Нет, погоди. Стой.
– Стою. Гожу.
– Сейчас же позови прапорщика Чернова.
– Чтоб он уговорил вас съесть мясо? – уточнил Васька.
– Немедленно!! – рявкнул Шергин.
Ваську сдуло как ветром.
