Он с готовностью поклонился:
– Желание барышни для меня закон, но, к сожалению, в последние дни моя муза парила далеко от здешних мест, хотя, если вы позволите…
Достав чистый лист из квадратного планшета, который он постоянно носил с собой, Алексей обмакнул перо в чернила и размашистыми росчерками провел несколько волнистых линий, сплетающихся в рисунок. Смешно наморщив лоб от усердия, выпятил нижнюю губу, чуть отклонился назад, сделал ещё один штрих и подал Ане мастерски выполненный портрет, с которого грустно и нежно смотрела большеглазая девушка с тяжёлой короной пышных волос.
– Аня, это ты! Ты как живая, – захлопала в ладоши Мариша. – Алексей Ильич, вы кудесник!
Довольный эффектом, Свешников расплылся в улыбке и высокомерно поинтересовался у фон Гука:
– Как портрет, Александр, ты находишь сходство?
– Сходство поразительное, – кисло вынужден был признать Александр Карлович. – Твоим талантам нет числа.
– Мы повесим портрет вот сюда! – Мариша вскочила и приложила картинку к стене рядом с сидящей подругой, но, внезапно обернувшись, погрозила Алексею пальцем.
– Здесь нет росписи художника!
Озорно усмехнувшись, Свешников снова взялся за перо и каллиграфическим почерком вывел затейливое факсимиле, похожее на китайский иероглиф.
Из кухни потянуло ароматом кофе, и на пороге появилась Анисья, держа в руках серебряный поднос, на котором поблескивал высокий кофейник.
Ласково кивнув барону фон Гуку, няня расплылась в улыбке, подчёркнуто громко интересуясь:
– Батюшка, Александр Карлович, не желаете ли свежего кофейку?
Направившись к барону, няня демонстративно обошла Свешникова, старательно делая вид, что не замечает ни рисунка в руках у Мариши, ни самого Алексея.
Впрочем, как заметила Аня, нянин демарш скорее позабавил Свешникова. В иное время она, пожалуй, повеселилась бы вместе с ним, но после разговора о школе Алексей уже не казался ей рыцарем без страха и упрёка, который, забыв о себе, борется за народное счастье.
Если бы Аню сейчас спросили об отношении к Алексею и барону фон Гуку, то, пожалуй, она затруднилась бы с ответом.
Да и на сватовство Александра Карловича посмотрела бы уже не столь отрицательно, как прежде.
Опустив ресницы, чтоб не выдать взглядом свои мысли, Аня исподволь посматривала на барона, замечая, сколь неприятно ему находиться рядом со Свешниковым.
От кофе барон вежливо отказался и, встав, решительно поклонился:
– Вынужден откланяться. Честь имею.
