Девочку, что он подобрал, постоянно пытались сломить. Он вспомнил, как она достала из-под подушки нож для резки бумаги и пыталась им защититься. Н-да уж. И когда это было? Пару недель назад или вечность? И в те дни он думал, что попользуется ей и вышвырнет, как ненужный элемент? Наивный дурак. Сейчас он глотку любому перегрызет, кто посмеет на неё косо посмотреть, не говоря о том, чтобы причинить боль.
""Я готова спать с тобой по первому твоему требованию. Как и где ты захочешь. Но никакой боли.
Поклянись, что ты не причинишь мне боли…""
Теперь он иначе воспринимал её слова о боли.
И мысленно поклялся, что постарается её уберечь не только от физической, но и от душевной боли.
А предсказание… Что ж. Он в него поверил.
— Ты говоришь, как барышня из викторианского романа, — заметил Игорь и, сделав шаг назад, присел на край стола, так удобнее было разговаривать. Он порадовался, что за долгие годы научился прятать эмоции глубоко внутри себя. Сейчас ни к чему ещё больше травмировать психику Евы его проснувшейся нежностью.
Для неё это будет перебор. — Ты, видимо, забыла, с кем имеешь дело, Ева. Я не юнец, который пасует перед небольшими трудностями. Я даже не человек, которого может убить шальная пуля. Я — вампир. И древний, даже по меркам сверхсуществ. И ты для меня не ходячая неприятность. Всё решаемо.
Если бы Велест с Борисом сейчас услышали его слова, они бы рассмеялись от души, а последний ещё и поиздевался бы в волю. Игорь и сам понимал, что говорит какую-то ересь, но ничего умнее на ум не приходило.
— Я думала, что наши отношения не более чем контракт, — заметила Ева и сцепила руки за спиной, пытаясь унять их дрожь. Она старательно прятала не только руки, но и глаза. Ей не хотелось, чтобы Игорь заметил в них робкую вспыхнувшую надежду.
Пока Ева не готова была анализировать свои чувства. Слишком много всего на неё навалилось.
Знала она лишь одно — к ней снова вернулся страх. Теперь этот страх был напрямую связан с Сандровским.
Если он решит её отпустить, как она этого хотела совсем ещё недавно, она долго не проживет. Ею воспользуются, а потом убьют. В этом она больше не сомневалась.
А Ева хотела жить. Очень хотела."
"— Ева, так и есть. Между нами ничего не изменилось, — сказал Игорь, стараясь не замечать, как поникли плечи девушки. — Рассказ Аделаиды ничего не изменил. Слышишь меня, ничего? Между нами по-прежнему действует соглашение.
