— Ступайте! — строго сказала Ася и уже в спину Татьяне добавила: — Это суеверия! Живых надо бояться, а не мертвых.
Ей так удачно пришли на ум слова батюшки Сергия.
Некоторое время Ася чувствовала себя довольно бодро. Но вдруг поняла, что в огромном левом крыле она осталась сейчас одна. Совсем одна. За окном начинался дождь. И как обычно в самом начале, капли дождя противно царапали по стеклу, будто невидимый зверек задумал своими коготками привлечь внимание той, что была внутри. А если Лев тоже уехал? Поехал следом за Ириной Николаевной?
Ася поспешила зажечь лампу.
Свет, пятном отражаясь в окне, создавал иллюзию чьего-то присутствия там, в темноте за окном. И этот кто-то видел ее, Асю, наблюдал каждое движение.
Если бы он был здесь! Держал бы ее за руку, как прошлой ночью… Страхи отступили бы сами собой!
Дождь усиливался, настойчиво колотил каплями в стекло, белые всполохи начавшейся грозы освещали комнату мертвенным светом. Гром за окном, смешиваемый с шумом ветра, заставлял с возрастающим беспокойством прислушиваться к звукам.
Казалось, что звуки везде — в комнате за стеной, в коридоре, на верхнем этаже…"
"Тени, отбрасываемые предметами в свете керосиновой лампы, казались неестественно огромными. Ужас разрастался вместе с ними, заполнял комнату. Вот страх уже заполнил все темные места — в шкафу, под кроватью, за ширмой… Только круг, обрисованный светом лампы, еще оставлял слабую надежду на спасение. Теперь она явственно слышала шорох в конце коридора. Ася распахнула дверь, выскочила из комнаты, держа перед собой лампу как щит.
Со стороны гостиной по коридору шел архитектор.
— Лев… — Она едва сумела выговорить имя. Страх парализовал ее. Лев подошел и взял у нее лампу. Она обвила руками его шею, прижалась лбом к его подбородку. — Не уходи! Не уходи…
Они очутились в ее комнате. Она держалась за него, боясь отпустить. Лампа выпала из его рук, стекло треснуло, свет погас…
Пусть. Все равно…
В темноте он взял в руки ее лицо и поцеловал наугад. Она не видела его глаз, не видела вообще ничего.
Но каждое прикосновение его губ обжигало ее, как, наверное, в этот миг всполохи молний за окном обжигали мокрое небо. Ни с чем, испытанным прежде, Ася не могла сравнить новые, льющиеся изнутри ощущения.
За окном терзалась гроза — деревья парка то гнуло к земле, то поднимало вверх, грозя вырвать из земли с корнями и унести в бушующее небо.
«Вот и я… — успела подумать Ася. — Вот и со мной так же…»
Она не видела его лица, не видела рук, плеч.
