"Алина Знаменская
Рябиновый мед. Августина
роман
Любовь сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь.
Иван Тургенев
Ибо любовь есть Бог. Ему хвала, Ему
держава, и Ему сила; В Нем начало всех благ
и есть, и было, и будет в бесконечные веки.
Святой Иоанн Лествичник ЛествинаЧасть 1
ДОМ
Я посею смолоду, младенька.
Цветиков маленько.
Я на те, на те цветы взирала,
Сердце обмирало.
Русская народная песняПроселочная дорога петляла среди лугов, ныряла в чашу прохладного хвойного леса, где меж раскидистых еловых лап оказывалась более гладкой и укатанной, чем на воле.
Покинув лес, дорога местами становилась совсем разбитой, превращаясь в настоящее испытание для путешественника.
Июльским жарким утром, на самой заре века минувшего, по дороге той, поскрипывая и подрагивая на кочках и охая на колдобинах, продвигалась одноконная подвода.
В подводе, кроме круглолицего добродушного возчика в засаленном картузе, сидели три пассажира.
Мужчина, черная густая борода которого делала затруднительным определить его возраст, был одет по-мещански: в серый суконный сюртук, такие же штаны, заправленные в козловые сапоги. Козырек нового картуза, несмотря на жару, был надвинут на глаза, скрывая от окружающих их выражение.
Кроме него, на подводе ехали нестарая общительная монахиня в черном и девочка лет пяти-шести в длинном миткалевом платьице и белом бумазейном платочке. Девочка испуганно прижималась к монахине, время от времени поднимая на нее большие серые глаза, в которых плескался вопрос.
Монахиня, словно нарочно не замечая вопроса в глазах малышки, всю дорогу поддерживала оживленный разговор с возницей.
Бородатый мужчина в разговор не вступал, и было непонятно — опечален он чем-то или же попросту равнодушен к предмету беседы.
А разговор поначалу крутился вокруг красот здешней природы, богатой лесами и реками.
Местность эта издревле привлекала к себе сановную знать — для охоты, а мужей благочестивых — для уединения и духовных подвигов.
Монастыри, деревни, города и пустыньки соседствовали на Пошехонье и Ярославщине так тесно, что жизнь одного вплеталась в жизнь другого, смешивалась и становилась неразделимой. Отшельники устраивались в лесах недалеко от поселений, частенько бывали притесняемы суеверным темным людом, но, терпеливо неся свой крест, не роптали и потихоньку становились старцами.
