Мне стало жарко, душно, но так хорошо, так правильно, я, наверное, окончательно с катушек съехала, последние мозги растеряла, потому что ненормально это — вот так плавиться, таять от одного лишь поцелуя, от близости, от сводящего с ума запаха, от прикосновения к жёстким, густым волосам, в которые так приятно зарываться пальчиками. Я однозначно сошла с ума, мы сошли, и так не хотелось, чтобы прекращалось это сладкое безумие.
— Я охренеть, как хочу тебя, малыш, — простонал Миша, оторвавшись от моих губ и двинул бедрами, удерживая меня за талию и насаживая на красноречивое подтверждение своим словам.
Сильнее, жестче, чтобы почувствовала. И я чувствовала, сама заерзала на выступающем бугре, не понимая, что делаю, инстинктивно стремясь получить освобождение, потому что тянущее напряжение между ног просто невозможно было вынести, это больно практически и так хотелось уменьшить, унять эту боль.
— Малыш, малыш, не делай так, — хриплый смех Миши вырвал меня из сладкого марева и вернул в суровую реальность, где я — отличница и скромница — бесстыже терлась о…
Как самка течная во время случки!
— Я… — ничего не смогла сказать, только смотрела на него испуганно, словно котенок нашкодивший.
Я же совсем себя не контролировала, рядом с ним просто теряла ориентиры. И, наверное, я бы обязательно надумала себе чего-нибудь, не заговори Миша снова.
— Пиздец красивая, сдохну сейчас, даже смотреть на тебя больно.
Ничего вроде особенного, комплимент такой странный, но сказано, Господи, как это было сказано — надрывно, с хрипотцой в голосе.
На меня никто так не смотрел, никто ничего подобного не говорил никогда. И я чуть не расплакалась прямо в машине, сидя на коленях у парня, что доводил меня до чертиков, до нервного срыва почти, а теперь прижимал к себе, гладил, нашептывал нежности, заставляя меня краснеть и целовал так, будто в последний раз, словно бы от этого его жизнь зависела. Я дурочка, конечно, так как слушала, верила, позволяла, потому что забыла об обидах, о словах его грубых, жестоких даже.
— Так малыш, давай-ка вернем тебя на место, потому что я вот вообще не уверен, что смогу себя контролировать, у меня от тебя крышу сносит, я бля прям тут тебя возьму иначе.
Мне стало смешно почему-то, он стонал практически, пока я перебиралась обратно на свое сидение, и все никак не хотел убирать свои вездесущие руки, которые, кажется, успели облапать каждый сантиметр моего тела и явно не слушались своего хозяина.
