— Может быть, он решил нас навестить?
Она и сама не верила тому, что говорила.
Муж ответил кривоватой ухмылкой.
— И потратил на это путешествие две недели, — он фыркнул и покачал головой. — К чему гадать? Такахиро, прикажи оседлать лошадей. Мы встретим военачальника Осаку.
Уже через четверть часа они покинули поместье. Талила сменила кимоно на одежду, которую она надевала практически каждое утро, когда упражнялась с мужем на мечах. Они жили спокойной, тихой жизнью, но ничего не забыли. Помнили каждый день, что все может перемениться в один миг.
И, кажется, этот миг настал сейчас.
Мамору и Талила вместе с небольшим отрядом выехали на горную дорогу — единственный путь в их отдаленное поместье. Миновать ее было нельзя, обойти — практически невозможно. Узкий проход исключал вероятность неожиданного нападения.
Они были готовы ко всему. Но не к тому, что привез с собой военачальник Осака.
Придержав жеребца, Талила покосилась на мужа. Они остановились посреди дороги и уже видели, как вдали расцветали отблески факелов.
То, что отряд Осаки не остановился на ночлег и продолжил свой путь в темноте, говорило о многом.
— Что могло случиться? — выдохнула она в тишину.
Мамору резко повел плечами. Их поместье было хорошо своей отдаленностью, но и вести доходили с запозданием. Последнее письмо они получили около десяти дней назад, и в нем не говорилось ничего, что могло бы их встревожить.
— Все что угодно, — ответил он и растер ладонью глаза.
В доспехах и с самурайской прической — его волосы давно отросли — он напомнил Талиле о тех временах, когда они сражались вместе.
Когда отряд военачальника Осаки заметил, что их встречают, лошади замедлили ход, и на возвышенность они взобрались практически шагом. Они не виделись больше четырех лет: лишь единожды бывший полководец навещал их в поместье — добровольной ссылке, как говорили многие.
Он постарел, — невольно отметил про себя Талила. Постарел гораздо сильнее, чем прошло времени."
"Прозвучали традиционные слова приветствия, и чтобы прервать неуютную тишину, повисшую на месте встречи, Осака, откашлявшись, сказал.
— Мы были бы рады отдохнуть после долгой дороги. И утром поговорить о том, с чем я приехал.
— Нет, — отрезал Мамору. — Твои люди — пусть отдохнут. Но о делах, которые привела тебя к нам, мы поговорим сейчас.
Если его слова показались военачальнику грубыми или неучтивыми, он никак не дал этого понять. Лишь склонил в согласии голову и тронул поводья.
Они вернулись в поместье — по-прежнему в молчании.
